«Если зимний погром в Баку, — писало „Русское слово“, — был приостановлен по первому приказу покойного губернатора Накашидзе… то теперь власти потеряли всякий авторитет среди озверелого, дикого мусульманства, которое, вдобавок, снабжено превосходным оружием. „Лойяльные“ татары ведут борьбу с русским правительством, а „мятежные“ армяне в рядах русских войск сражаются с мусульманами.» («Р.С.», 30.8.1905).
Однако эти факты не заставили администрацию переменить свои взгляды. Татары еще стреляли в войска, когда генерал Фаддеев говорил корреспонденту «Тайме», что главными виновниками «событий» являются армянские интеллигенты и, главным образом, члены Императорского Технического общества! («С.О.», 7.9.1)
Как известно, у кавказских татар были давние и прочные традиции разбойничества.[26] Разбойничество отнюдь не считалось чем-то зазорным у этого полукочевого народа; наоборот, в нем видели проявление лихости и молодчества. Недаром во главе разбойников стояли обыкновенно благородные беки. Грабили, по преимуществу, «презренных» армян.
«Мусульманская анархия за Кавказом, — отмечает А. В.Амфитеатров, — началась единичными случаями разбойничанья, которые при бездействии и вялости местных властей, весьма скоро приняли в Ели-саветпольской губернии характер и размеры социальной эпидемии. Сразу бросалась в глаза ярко выраженная армянофобия разбойничьего мусульманского „рыцарства“… Необычайно редко случалось, чтобы татарин-разбойник посягнул напасть на русского… Эта система, скрывавшая лишь азиатскую осторожность — не ожесточать против себя, до поры до времени, русских властей непосредственной личною враждою, — была ложно истолкована в смысле мнимого русофильства татар. Разумеется, все эти Кяримки, Наиби… преследовались властями подолгу службы… Но преследования не исключали известного романтического сочусвтия к новейшим Карлам Моорам — якобы мстителям армянскому капиталу за татарское обнищание, к тому же столь рыцарски дающим пощаду жизни и имуществу русских посельщиков края. К сожалению, не заметили только одного — что с теми русскими посельщиками, которые, как сектанты, не состояли под особым покровительством властей, эти своеобразные русофилы церемонились так же мало, как и с армянами.» (А.Амфитеатров. Армянский вопрос, стр. 25–26).
С такими, так сказать, традициями пришли татары (и русские власти) к лету 1905 года. Обстановка тех месяцев, реальное ощущение безнаказанности и вседозволенности побудило многих и многих татар вступить на путь набегов, разбойничьих авантюр и вообще уголовщины. Вот что говорил об атмосфере в татарских селах елисаветпольский уездный начальник Реутт: «он за последнее время объехал почти все села своего уезда и в армянских селениях нашел не только образцовый порядок, но и прекращение краж, убийств и других нелегальных явлений… но в татарских селениях он повсюду нашел одни беспорядки и прогрессивное увеличение числа преступлений и упадок в деле хозяйств. Не раз приходилось мне, добавил далее Реутт, видеть жалобщика, со слезами на глазах жалующегося на своего собрата. Жалуется он или на то, что у него угнали быка, или на то, что у него убили брата, сына или другого родственника. Бороться с этим злом полиция не в силах…» («Т.Л.», 23.8.1905).
В начале августа в ауле Шамлыхе Елисаветпольской губ. на постоялом дворе были убиты и ограблены несколькими татарами (в том числе хозяином двора) местные русские: крестьянин М.,Попов и крестьянка М.Галкина. Попов был разрезан на части, при этом «ног, рук, носа, ушей не. найдено». Раненую Галкину добили камнями («Т.Л.», 18.8.1905).
31 августа у села Сейфалы (Елисаветпольской губ.) 4 вооруженных татарина ограбили 5 немецких колонистов, одного взяв в заложники и потребовав выкуп в 100 рублей. Когда брат заложника нес выкуп, он встретился с другой шайкой, которая его снова ограбила («Т.Л.», 18.9.1905).
В июне в районе с. Мазра (Елисаветпольской губ.) «появились известный местный беглец каторжник Муртузаи и персидский головорез Гасан Муса-оглы. С появлением этих лиц мусульманское население, в особенности кочевники, стали открыто нападать на стада, принадлежащие армянам.» («Т.Л.», 31.8.1905).
По наблюдениям татарского публициста Хан-Заде, «одним из печальных последствий татаро-армян-ского погрома следует считать усиление разбоев и грабежей в населенных армянами деревнях. Татары… нападают на мирных крестьян и грабят их, нередки и случаи убийств… Мало-мальски ловкий татарин, владеющий ружьем, бросает честный труд и старается жить за чужой счет.» («т.л.», 17.9.1905).
