– Кто его сюда пустил? – донеслось до Кристиана откуда-то со стороны. – Уж не думаю, что Джорджиана по ошибке прислала приглашение…
– Как будто Нейку Брею оно когда-то требовалось, – послышалось в толпе.
– Не могу поверить, что он и правда явился сюда в такой день!
Толпа гудела. Осознав, кто был причиной пересудов, Изабель сильнее сжала руки на плечах Кристиана и еще упорнее потянула его за собой. Но он даже не пошевелился, тяжелым взглядом всматриваясь в широкую спину Нейка Брея и делая частые неглубокие вдохи. Морозный воздух проникал в его легкие и медленно сковывал тело в ледяных тисках.
Гул в толпе усилился, когда через пару минут в общих рядах гостей показались несколько военизированных операционок и стали быстро пробираться вперед.
– Идем, – донесся до него взволнованный голос Изабель, – нам надо уходить. Не стоит здесь оставаться. Прошу тебя, идем!
Но Кристиан не пошевелился, отсчитывая гулкие удары сердца до момента, когда стража настигнет Нейка Брея. До него, он был уверен, оставались считаные секунды. Герцог наверняка знал об этом, не мог не знать. Тем не менее Брей так и не оглянулся. Он взбежал на возвышение за несколько мгновений до того, как до него добрались первые операционки, и, рухнув на колени перед гробом, уткнулся лбом в его покрытую инеем мраморную стенку.
Кристиан сам не осознал, как поднял руку и стиснул ледяные тонкие пальцы Изабель у себя на плече, едва первые стражники добрались до Нейка Брея и перехватили его с двух сторон. Кристиан сжался, ожидая его реакцию, и будто перестал дышать. Он боялся, что герцог с легкостью вырвется из их хватки и в ярости разнесет всю площадь. Но едва операционки перехватили его руки и потащили прочь, Нейк Брей лишь слабо поднялся на ноги и быстро осушил слезы.
– Чертовы стервятники, – с отвращением бросил он, проходя мимо гудящей толпы. Как и прежде, он смотрел прямо перед собой. При его приближении сердце Кристиана забилось сильнее. Подойдя к ограде, что отделяла площадь от основной массы гостей, Нейк Брей вдруг замер и оглянулся. Их взгляды встретились, и Кристиан с изумлением заметил, что в его бледно-голубых глазах не было ни ярости, ни злости, ни презрения. Лишь глубокая боль и тоска.
– Не я твой враг, сынок, – донеслось со стороны, когда операционки сильнее скрутили Нейка, проталкивая его вперед. – Не я, слышишь? Не я твой настоящий враг…
Кристиан почувствовал, как, обвив руками, Изабель сильнее прижала его к себе. Герцог больше не проронил ни слова. К тому моменту стража окружила Брея со всех сторон, и через несколько мгновений его тучный силуэт растворился в густой толпе.
– Эй, убогая, поднимайся! – Я едва разлепила глаза, когда надо мной нависло истощенное, заросшее щетиной лицо. Незнакомец, что сидел рядом, нетерпеливо тряс меня за плечи. Казалось, еще немного, и два его больших глаза с неестественно белой роговицей прожгут во мне дыру. – Подъем, слышишь?! На выход!
Вздрогнув, я быстро выпрямилась и едва не столкнулась с мужчиной лбами.
– Полегче, – недовольно поморщился он, отстранившись в последний момент.
– Мы прибыли? – охрипшим от сухости голосом спросила я. – Мы на Тальясе?
– На Тальясе… Трансфер приземлился десять минут назад, – пробормотал незнакомец. Отстегнув ремень, он поднялся, закинул на плечо сумку и направился в конец корабля, где тянулась длинная очередь. – Удачи. Надеюсь, тот, кто так изуродовал твое личико, не найдет тебя здесь.
Добравшись до выхода, я спрыгнула с трапа на сырую грязную землю и в общей толпе беженцев последовала к пункту досмотра. Кажется, буквально полчаса назад здесь прошел сильный ливень. Густые серые тучи заволокли все небо и давили на высокие кроны араукарий и лиственниц, а ядовитые лучи местного солнца щипали глаза даже через облачную завесу.
База на Тальясе, четвертой планете Барлейской звездной системы, была крайним рубежом повстанческих сил, или, если быть точнее, вся Барлейская система находилась на окраине пятого кольца и считалась одним из самых отдаленных регионов обитаемых земель. Проклятая глушь на отшибе галактики, если быть точнее – в народе владения Хейзеров называли именно так.
