Он прервал соединение и похолодевшими руками вцепился в край стола. Ему казалось, что с убегающими секундами вот-вот остановится его сердце. По его спине ползла холодная дрожь, но он продолжал смотреть, пока цифры на таймере не обратились в нули и на панели управления, в точности там, где располагался штаб Рейнира, не вспыхнул алеющий сигнал. Андрей набрал в грудь побольше воздуха и прикрыл глаза, прислушиваясь к тяжелому стуку крови в ушах.
Вот и все.
Новый сигнал прорезал тишину. А потом еще один, еще и еще. Андрей вздрогнул и метнулся к экрану. Алые маяки, подобно тому, что загорелся в точке дислокации штаба Рейнира, вспыхивали один за другим.
– Нет, – похолодев и не веря своим глазам, выдохнул Андрей. Он едва успел броситься к панели управления и набрать команду вызова, как на экране в очередной раз загорелся новый сигнал.
– Замир! – закричал он. – Что происходит?!
В динамиках послышались короткие помехи, но его слова остались без ответа.
– Замир! – дрожа от ужаса, повторил Андрей. – Приказ был об одном прицельном ударе по штабу Рейнира! Вы должны убраться до того, как Лангборды откроют встречный огонь! Не смейте им отвечать! – заорал он. – База должна остаться нетронутой!
– Мы не открывали встречный огонь, – послышался из динамиков слабый, дрожащий голос, – мы подорвали лишь штаб Рейнира. Но… но взрыв запустил цепную реакцию. Мы не знали, что штаб господина Триведди связан с остальными, в наших данных этого не было, – бессильно лепетал Замир. – Он как-то связал его с остальными. Мы не по…маем чт… про…дит! – задрожали помехи в динамике, съедая слова. – Мы не… жем это остановить…
Голос Замира оборвался.
– Десять, – в ужасе шептал Андрей, наблюдая, как алые огни распространяются по всей панели.
Он почти не чувствовал своих ног, не слышал ударов собственного сердца. Его колотило от зубов до коленей и катастрофически не хватало воздуха. Вспыхивающие алые маяки плыли перед глазами, и ему казалось, что каждый новый сигнал оглушал его, как разрывающийся в метре снаряд. Из всех звуков остались только они, звенящие всполохи на экране и голоса в голове.
Андрей зажал уши и, задыхаясь, рухнул на пол. За чернеющей пеленой перед глазами проносилась вся его жизнь. Детство, мама, Даниил, поместье Брея на Кальсионе, океан, Алик, Питер, Марк, София… Рваные отрывки прошлого с отголосками боли вспыхивали в сознании и рассыпались искрами в чернеющей пустоте.
Андрею казалось, что даже если он выстрелит себе в висок, то не перестанет их слышать. Так же, как страшный и будто намеренный отсчет секунд до конца. Он корчился на полу, обливаясь холодным потом и с силой сжимая уши до тех пор, пока у него не онемели руки. А потом сигналы смолкли, в груди будто что-то треснуло, и его оглушила звенящая тишина.
Еще какое-то время Андрей оцепенело сидел на месте, всматриваясь безжизненным взглядом в белоснежную стену и привыкая к новой, леденящей пустоте. Когда все закончилось, он медленно поднялся на ноги и, шатаясь, слабо побрел к выходу.
Оказавшись за дверью, Андрей смог снова дышать полной грудью. Но кое-что все же изменилось.
Он больше ничего не чувствовал.
