Андрей осекся. Он не должен был умолять, он должен был заставить герцога поверить в выгодность сделки, а в итоге не прошло и пяти минут, а он едва не разрыдался у него на глазах. Опустив глаза и избегая тяжелого взгляда Нейка Брея, Андрей дышал часто и глубоко. Тонкая струйка крови по-прежнему стекала из его носа.
И тут Нейк Брей ответил. Сделав несколько шагов навстречу Андрею, мужчина слабо, едва касаясь пальцами, потрепал его по плечу.
– Я принимаю твои условия, – с неожиданной мягкостью сказал он. – Иди прощайся со своими родными, мы вылетаем через полчаса.
Сейчас же, даже спустя год, Андрей едва мог выносить боль, что заполняла каждый уголок его сердца при воспоминаниях о матери и их последнем разговоре. Поэтому он старался об этом не думать, но образ Люсии то и дело вставал у него перед глазами.
– Они предадут тебя, – сказала она вместо прощания, – Хейзеры, Варлаамовы, Адлерберги, Бренвеллы, Ронан – все они без исключений предадут тебя точно так же, как уже сделали это однажды с нашей семьей. Все, кто будет клясться тебе в верности, называться твоими друзьями, бросят тебя, когда это перестанет быть им выгодно, когда ты перестанешь быть им нужен. Только перед этим они отнимут у тебя все. Они уничтожат твою душу и разорвут сердце. Именно так они и поступают. Это цена за то, чтобы на время стать одним из них. Плата за возможность почувствовать себя частью лиделиума.
С того самого дня Андрей больше так и не видел ни мать, ни брата. Дни, в точности похожие друг на друга, пролетали один за другим. Нейк Брей, которого ему удавалось застать крайне редко и который, казалось, и вовсе забыл о его существовании, сдержал обещание и основательно взялся за его лечение. Кажется, программу его усиленной терапии разрабатывали сразу несколько лучших профессоров, но вопреки их обещаниям Андрей не чувствовал себя лучше. Большую часть времени лежа под аппаратом для переливания крови, он вообще не ощущал себя живым.
Короткий сигнал, уведомивший об окончании процедуры, звонким эхом отлетел от стен. Когда тело вновь стало свободно от датчиков и катетеров, Андрей слабо подтянулся на локтях и, спустив ноги на холодный пол, сел на кровати и уставился на свои голые ступни. Обычно после очередной такой процедуры ему нужно было около пяти минут, чтобы перед глазами перестали плыть черные круги, а в руках и ногах возобновилось нормальное кровообращение.
Андрей уже собирался встать и прогуляться до сада, как дверь в его комнату распахнулась и на пороге появился Нейк Брей. Он был в уличном плаще, а под его ногами на темном, начищенном полу растекались грязные следы от обуви.
– Вставай, пройдемся, – без предисловий приказал он, и Андрею не оставалось ничего, кроме как подчиниться.
Нейк Брей шел не оборачиваясь. Он направлялся в сторону побережья и как будто специально выбирал самые неровные, заросшие тропы. Андрей брел за ним, то и дело ускоряя шаг и пытаясь не отставать. Его хватило примерно на полчаса, после чего силы иссякли, ноги начали заплетаться, а дыхание сбилось. Каждую минуту, стараясь ничем не выдать свою немощь, он надеялся, что Нейк Брей наконец остановится и объяснит, что к чему. Но герцог и не собирался ничего объяснять, а спрашивать у Андрея не хватало духу. Это было слишком унизительно – так же, как и просить у Брея помощи. Поэтому когда на лбу выступила испарина, а перед глазами вновь пошли черные круги, Андрей лишь изнеможенно облокотился о соседнее дерево и слабо выдавил через побелевшие губы:
– Я больше не могу идти. Мне нужен перерыв.
– Позже, – бросил Нейк Брей.
Он даже не оглянулся. Андрей из последних сил оттолкнулся от дерева и, качаясь, вновь побрел за Бреем. Его грудь вздымалась слишком часто, а в руках от слабости появилась легкая дрожь. Андрей пытался не обращать на это внимания. Плетясь за Нейком, каждые три-четыре шага он на пару секунд закрывал глаза. Картина перед ними становилась все более размытой, а так он надеялся хоть немного восстановить зрение. Редкие деревья остались позади. Теперь перед Андреем простиралась зеленая равнина. Где-то впереди, на горизонте, плескался океан. Андрей слышал, как буйные волны разбиваются о скалы. Он слышал это даже несмотря на то, что шум собственной крови в ушах звенел куда сильнее.
– Пожалуйста, – вновь повторил Андрей через какое-то время, – дайте мне несколько минут.
Тяжело дыша, он склонился и уперся ладонями в колени. Голова раскалывалась от боли, грудь жгло от нехватки воздуха, а пот стекал со лба прямо на глаза. Нейк не удостоил его даже косым взглядом.
– Позже, – сказал он.
– Я не смогу позже, – дрожа и задыхаясь, обессиленно выплюнул Андрей. – Мне нужен отдых. Сейчас.
– Я скажу, когда можно будет остановиться, – равнодушно бросил Брей.
