Я, кое-как восстановив дыхание, кивнула. Дела так дела. В последнее время он все чаще куда-то уходил, оставляя меня наедине с дурацкой колонной. И совсем перестал контролировать время, которое я проводила в тщетных попытках ее одолеть. Не то чтобы меня это огорчало, просто сам факт вызывал беспокойство: может, со мной что-то не так? Может, лорд-директор все-таки ошибся?
– Милорд, а можно вопрос? – в самый последний момент спохватилась я, сообразив, что, если он уйдет, я еще долго не смогу выяснить одну важную вещь.
– Какой? – Отойдя на несколько шагов, он все-таки обернулся.
– Почему в нашей библиотеке нет ни одной книги про «эрья»?
Это сущая правда – кроме тех двух томов, что лорд Эреной дал мне после первого занятия, другой литературы по этой важной теме я не нашла. Стол, сколько я ни пыталась переформулировать запрос, оставался всегда пустым, а в тех справочниках, которые иногда попадали мне в руки, ни о чем подобном не упоминалось.
Книги милорда я тоже добросовестно прочитала, но содержащаяся в них информация была не той, что я искала. Так, размышления на тему того, что есть разум, чем он отличается от сознания и почему для любого разумного так важен непрерывный процесс обучения. И я никак не могла взять в толк, для чего мне их все-таки выдали.
На мой вопрос лорд-директор только хмыкнул.
– В библиотеке нет этих сведений, арре, потому, что ни одного учебника по развитию «эрья» не существует. Это искусство передается из поколения в поколение, от учителя к ученику. Уже много и много веков. Но пока никому не удалось придумать систему, которая подошла бы всем без исключения.
– А как же тогда наши занятия?
– Это – простейшее упражнение на достижение внутреннего покоя, арре. Если вы сумеете его выполнить, мы сможем двигаться дальше. Если же нет…
Лорд Эреной многозначительно замолчал, а я огорченно поникла – все ясно, сидеть мне в этой комнате до скончания веков.
– Вам не хватает терпения, арре, – неожиданно сообщил лорд-директор, когда я уже решила, что разговор окончен. – И уверенности в себе. Вас все время что-то тревожит, вы постоянно беспокоитесь и слишком много думаете… а здесь не нужно думать, арре. От вас требуется отстраниться от суеты. Попробуйте хотя бы на минуту обо всем забыть и расслабиться.
Я недоверчиво на него покосилась.
Как он себе это представляет, интересно? Да я даже на миг расслабиться не могу, потому что все время жду, когда ему приспичит напиться. Или он считает, что мне так просто потом отвернуться и забыть? Так легко не думать, что совсем недавно его губы касались моих? Я не наивная и не слепая, чтобы не замечать, что одного глотка в день ему катастрофически мало. Я каждый вечер вижу непреходящий голод в его глазах; чувствую мимолетное усилие, которое ему приходится прикладывать, чтобы отстраниться. Со временем я научилась даже угадывать миг кратковременного колебания, когда он размышляет, взять ли еще или же стоит отложить на следующий раз. Поэтому никак не могу не думать о том, что однажды лорду-директору может захотеться большего.
Рэн, правда, заверил, что в любом случае сумеет его остановить. И что амулет не позволит милорду забрать у меня слишком много. Но все же, все же… Аппетит, как говорится, приходит во время еды. И я опасалась, что мои возможности однажды могут не поспеть за растущими потребностями инкуба.
Проводив мерно покачивающиеся косы настороженным взглядом (отпил-то он сегодня некачественно – я даже ходить нормально могу), с облегчением убедилась, что он действительно ушел. Потом закрыла дверь, придвинула ногой табуретку и, привычно усевшись на нее, добросовестно уставилась на свое персональное наваждение.
Конечно, сидеть просто так было скучно. В полной тишине да в почти кромешной тьме, что тут веселого-то? Но особой печали по этому поводу я уже не испытывала. Это поначалу мне было некомфортно. Я к чему-то прислушивалась, присматривалась, беспокоилась, ерзала. Переживала, что милорд вскоре вернется. Ждала, как удара, очередного глотка. Расстраивалась от мысли, что ничего не получается. Много думала, копалась в причинах, нервничала. Потом начала раздражаться, злиться, отчаиваться, потому что результатов как не было, так и не появилось. После этого сидела уже из чистого упрямства, часами сверля неподвижный камешек сердитым взглядом. Затем устала и сидеть. Еще чуть позже устала от разочарований. Наконец, в какой-то момент поняла, что и то, и другое, и третье – совершенно напрасная трата времени, и в последние дни незаметно успокоилась.
Через какое-то время сидеть с открытыми глазами мне надоело, поэтому я без угрызений совести их закрыла и, вспомнив наставления милорда, постаралась максимально расслабиться. Потерять от этого ничего не потеряла – колонна все равно стояла перед глазами как живая, но вот сидеть стало определенно легче.
