– Нет, этого бы я не сказал, но ей за пятьдесят, она не ходит на каблуках и не пользуется косметикой. Зато у нее прекрасные рекомендации, и я очень рад, что она согласилась на эту должность.
– А когда она приступает к работе? – поинтересовалась Кейт.
– Уже приступила. Пока я подписывал контракт, она заметила, что поскольку все равно уже здесь, то сразу же и начнет.
– Я рада за тебя, ты слишком долго обходился без секретарши и вымотался.
Кейт сняла пеньюар и, скользнув под одеяло, приникла к мужу.
– О, подожди минутку, дай-ка посмотреть, какая на тебе соблазнительная ночнушка!
– Я купила ее сегодня утром.
– Надо было купить сразу десять штук, она так возбуждает! Ты подумала обо мне?
– О ком же еще? Я сплю с тобой.
– Теперь я не собираюсь спать. Хочу сначала развернуть твой подарок.
Откинув одеяло, он осторожно стянул с Кейт ночную рубашку.
– Ты восхитительна, дорогая. Цветущая и прекрасная – как же мне повезло!
И Скотт с восторгом посмотрел на жену.
– Это мне повезло, любовь моя.
Она положила руки Скотту на плечи и прижалась, чтобы поцеловать его. Они сплелись, чутко прислушиваясь к желанию, которое вызывали друг в друге.
– Я хочу тебя, – прошептала Кейт.
Скотт ласкал ее спину, бедра, низ живота. Он не спешил заняться с ней любовью, как будто это было в первый раз, и она таяла от его нежности. Даже зная друг друга наизусть, они открывали себя заново – с наслаждением, не зная усталости. Возможно ли, чтобы время никогда не притупило их влечение? Кейт отстранилась, чтобы лучше рассмотреть мужа, и снова убедилась, что он невероятно сексуален. К тридцати пяти годам он сохранил стройную фигуру юноши, который когда-то пленил ее, девчонку-школьницу. И который стал ее возлюбленным, ее мужем и отцом ее детей, тем самым осуществив все ее сокровенные мечты.
– Только ты, – шепнула она ему на ухо.
Отстранив Кейт от себя, Скотт молча смотрел ей в глаза. Подумал ли он в эту минуту о Крейге? Он ничего не сказал, но рывком притянул ее к себе.
– Уехать из Джиллеспи? – озадаченно повторил Джон. Эта идея явно не вызвала у него энтузиазма, что очень удивило Бетти.
– Глазго такой приятный город!
– Ну, по сравнению с Парижем…
– Теперь он очень современный и модный: куча баров, постоянные концерты и любые развлечения, какие только пожелаешь. Тебе там понравится, я уверена.
– И нам придется жить в какой-нибудь обшарпанной квартирке…
– Почему обшарпанной? Найдем что-нибудь на наш вкус, не волнуйся. Я так счастлива, что получила эту работу, да я теперь могу горы свернуть! И потом, у меня будет хорошая зарплата, и нам больше не придется терпеть нужду. И вообще, нельзя же вечно жить за чужой счет!
– За чужой счет? Напоминаю тебе, что мы живем у моей матери, и я не вижу здесь проблемы.
– Не у твоей матери, а у Скотта. За все платит он.
Джон бросил на Бетти яростный взгляд, но она была уверена, что, уязвив его гордость, заставит его осознать наконец ситуацию.
– В любом случае мы не уедем с пустыми руками, – усмехнулся он.
– Что ты имеешь в виду?
– В следующий понедельник мама встречается с Мак Деллом. Мы здорово посмеемся, когда Скотт узнает, кому она продала свои акции! И пусть попробует, попав в лапы к такому парню, качать права и изображать шефа. Его драгоценная винокурня больше не будет принадлежать ему полностью. И мало-помалу Мак Делл его сожрет.
Он радовался так, будто поймал за хвост удачу, не понимая, что ведет семью к катастрофе.
– Ты не должен был этого делать, Джон.
– Буду я еще со всеми церемониться. Мак Делл – покупатель серьезный и платежеспособный. Он заплатит по рыночной цене, и мама получит всю сумму сразу.
– А ты свою?
– Но это нормально, Бетти! Мама хочет мне помочь – она знает, как мне нужны деньги, ведь сколько их уходит на лекарства. А ты еще заговорила о новой квартире… Имею я право на душевный покой, в конце концов? Впервые в жизни! И мама тоже, потому что благодаря мне она не будет зависеть от милостей других. Если бы я не приехал и не вмешался, Скотт без зазрения совести обобрал бы ее. В конечном счете мы выигрываем – она и я, но мне пришлось попотеть.
– Ты смотришь на это так, как тебе выгодно. Но все будет по-другому. Представь хотя бы на минуту, в какой атмосфере будет жить твоя мать.
– Они со Скоттом друг друга на дух не переносят, так что это ничего не изменит.
– Теперь изменит. А Кейт тебя никогда не простит.
– Ах, Кейт…
Он небрежно отмахнулся, показывая этим, как мало она для него значит.
– Джон, ты восстановишь всех против себя. И Джордж, и Филип тебя осудят.
– Джордж не поддержит меня, потому что это не в его интересах, а Филипу все до лампочки. Особенно сейчас, когда он прикован к больничной койке! Впрочем, им обоим плевать на судьбу мамы.
Его лицемерие возмутило Бетти, но ей не хотелось новой ссоры, и она только заметила.
– После этого нас не пустят на порог.
– Плевать!
