Решив окончательно обезоружить противника, король-морлок схватил острие адамантиевого меча своей огромной лапой и попытался попросту вырвать меч из рук удивленного Литавруса. Когда верное адамантиевое лезвие оказалось намертво зажатым между острых когтей, Никс понял, что если он не найдет способа высвободить свое оружие на волю, то мгновения его жизни вот-вот подойдут к концу. Резкий удар второй лапы чудовища заставил наемника замереть от боли. Не имея возможности отпустить рукоятку меча хоть одной рукой, Никсу пришлось встретить удар короля-морлока своим плечом и ребрами.Белые когти морлока раздирали броню, кожу, мышцы и плоть, едва не добираясь до самых костей; адамантиевый меч потяжелел сразу на добрую сотню килограммов; раненые руки не могли долго держать оружие; из многочисленных разрезов обильными струйками вытекала алая кровь. Превозмогая боль, Никс отчаянно дернул свое верное оружие на себя и в сторону. Дикий вопль гнева пронесся по давно уже умершим улицам Хатки, пробуждая давних призраков прошлого к жизни. Гулкое эхо усиливало вопль короля-хищника. Но древние развалины поддерживали дерзкого героя-одиночку, осмелившегося бросить вызов ужасу, поселившемуся в древнем городе. Темная кровь хищника багровой рекой заливала покрытые мхом камни, а отрубленная кисть грозно подпрыгивала на камнях.
Перед глазами Летавруса плавали темные круги, наемник уже ничего не соображал, однако вид короля-морлока, прижимающего культю к животу, вселил в него дополнительные силы. Ноги наемника сами понесли его к ослепленному болью врагу. Адамантиевый меч снова запорхал вокруг пятиметровой туши короля морлоков, как бабочка. Каждый удар Летавруса высасывал из зверя последние силы; на белоснежной плотной гриве то тут, то там оставались красные пятна – следы нанесенных ран.
Прижатая плотно к телу раненая рука мешала наемнику одним точным движением в сердце прикончить морлока. Оставалась единственная надежда на победу – атака через пах. Никс ловко ушел от замашистого удара большой лапы и, сделав кувырок вперед, оказался точно под тушей короля-морлока. Когда до окончательной победы оставалось только сделать один хороший удар мечом, неожиданно последовавший удар ногой в лицо окончательно вывел наемника из игры.
Нога морлока толщиной со столетний дуб выбила последние остатки сознания из головы Никса.
Пролетев несколько метров, словно мяч, тело Никса Летавруса врезалось в каменную стену злосчастного дома, едва не пробив в ней дырку. Рядом бесшумно упал верный боевой друг, отлитый из редкого сплава, рукоятью задевая край ноги. Даже в поражении верный меч сам находил своего хозяина и своим присутствием всегда был готов поднять боевой дух наемника. Никс смутно соображал, что с ним происходит, онемевшие от усталости пальцы судорожно ощупывали лицо, на месте которого была жуткая каша из кожи, хрящей и сосудов. Зубы и череп были целы, а вот самой челюстной кости не повезло. Потуги Летавруса вымолвить хоть бы одно слово закончились нестерпимой болью. Никс ощупал глаза – они были не повреждены, – тогда наемник смахнул застилавшую взор кровавую пелену.
Первое, что увидел Летаврус, когда открыл глаза – это огромное белое облако, несущееся к нему на большой скорости. Быстро сообразив, что белое облако – это никто иной, как сам король морлоков, стремящийся своим плечом впечатать Летавруса в стену, наемник попытался увернуться.
Нащупав выскользнувший во время падения меч, Никс быстро выпрямился, взял рукоять меча двумя руками, уперев ее себе в плечо, и с молниеносной скоростью двинулся навстречу морлоку.
Длинное лезвие с треском вошло в тело чудовища по самую рукоять, накрепко застряв в валунообразном плече.
Зверь резко дернулся назад, спасаясь бегством. Силы почти совсем покинули Летавруса, когда скользкие от своей и чужой крови пальцы начали соскальзывать с рукоятки застрявшего в теле морлока оружия. Наемник, как подкошенный, упал на древние камни Хатки, провожая грозную фигуру короля-морлока, выигравшего первый этап поединка.
– Помогите!!
Руки сами метнулись за спину, доставая готовый к бою арбалет. Тяжелое стрелковое оружие едва не выпало из рук Летавруса в грязь – Никс так ослабел, что пальцы рук его уже почти не слушались, но раненое тело все-таки удержало грозное оружие.
Залитые собственной кровью глаза выхватили из общей сумятицы большую белую спину монстра, перескакивающего по крышам полуразрушенных строений. Щелчок спускового механизма послал длинную черную стрелу точно в спину убегавшего монстра. Никс знал, что это подло – бить в спину, но от этого зависела жизнь ребенка и… его собственная, поэтому сожаления вскоре прошли, оставив место жуткой усталости.
Худые тельца хищных морлоков уносили от наемника то, за чем он пришел в эти древние развалины. С каждой секундой детский крик становился все тише и тише. Вскоре на мертвых улицах Хатки вновь ожила тишина.
