Между тем фиолетовая плита, которую древний вампир поднял высоко над своей головой, начала менять свои очертания, превращаясь сначала в октаэдр, а затем в фиолетовый шар. Желтые контуры рисунка также претерпевали изменения, усложняя композицию, рождая целую сетку новых линий, отчего нарисованный древними мастерами волк оживал прямо на глазах. Крепкие руки держали артефакт так, что глаза заключенного в камень существа ровно смотрели в голубые глаза древнего вампира.
Прозвенел упавший на пол охотничий нож.
«Уже в который раз за одну ночь», – ехидно подумал Никс, глядя на сверкающее в голубых лучах лезвие. Однако намнику повезло – до охотничьего ножа было всего пятьдесят сантиметров. Такое расстояние было вполне по зубам для израненного воина.
«Только бы дотянуться», – Никс приготовился зажмурить глаза и протянул руку к лежавшему оружию, но громкий крик прервал действия наемника.
Летаврус вскинул голову вверх и посмотрел на человека-тень.
Обнажив свои острые клыки, древний вампир кричал во все горло, не переставая отдавать какие-то странные команды фиолетовому шару. Но рычал и выл не человек-тень и не плита.
Никс подумал, что к месту завершенной баталии кинулась еще одна стая оборотней, но в то же время нигде не было слышно ни шагов, ни каких-либо других признаков движения.
Рык и вой прозвучали снова и притом совсем рядом.
Напрягая свое зрение Летаврус, наконец, увидел источник странных звуков. Это выли и рычали магические изображения волков на нагрудной и наплечных защитных пластинах человека-тени.
Увековеченные в кости волчьи морды как будто выходили из державшего их колдовского плена, превращаясь из красивых рисунков в реальных маленьких костяных серых волчат, принимающих вид своих природных собратьев. Края костяных наростов загибались вниз, еще крепче врастая в тело древнего вампира, в то время как середина пластин выгибалась вверх, выпуская из своей плоскости рвущихся зверей древности на волю.
Никс как завороженный смотрел на манящие голубым светом маленькие глазки небольших серых мордочек. Ожившие с костяных пластин волки не только освободили голову, но и стали тянуть вверх маленькие кончики передних лап.
Фиолетовый каменный шар в руках человека-тени загорелся ярким светом; затем его объем стал уменьшаться; магический рисунок волка стал более объемным.
– Кто посмел нарушить мой сон? – Янтарная фигура мифического создания при каждом своем слове изрыгала из пасти шипящие струйки огня. Своими язычками всполохи колдовского пламени пытались дотянуться до головы человека-тени.
Древний вампир по-прежнему держал в своих руках отрытый им магический артефакт. Тонкие длинные пальцы своими фалангами и когтями уже погрузились на полсантиметра внутрь фиолетового предмета, постоянно менявшего форму. Легкий розовый дымок, доносивший запах горелой плоти, поднимался от кожи рук человека-тени в тех местах, где наружный эпителий соприкасался с поверхностью артефакта. Но жилистые руки древнего вампира по-прежнему, не взирая на полученные ожоги, продолжали держать магическую плиту на полуметровом расстоянии от пола и от остального тела. На сморщенном лбу человека-тени появились темные пятна, а кожа начала сморщиваться, щеки впали внутрь, окончательно превратив старого вампира в полуживое существо.
Артефакт высасывал из старого вампира жизнь – в этом Никс не сомневался.
Между тем превращение вампира только начиналось!
Магическая сила человека-тени плотным потоком уходила в янтарного волка. Летаврус видел, как черты головы человека-тени постепенно начинают меняться – вытягиваясь вперед, становясь уже и длиннее; челюсть и нос соединились вместе, наподобие волчьей морды. Серо-зеленая кожа потеряла свой необычный оттенок, принимая типичный для волка серый цвет. Без изменения остались только зубы.
Но существо, начавшее выбираться из камня, уже не было тем самым волком, которого безымянный художник воплотил в фиолетовом куске горного минерала. Очертания выраставшей из камня фигуры начали принимать очертания человеческого тела. Сначала две мощные конечности, выступавшие в качестве рук, стали удлиняться, коротенькие коготки лап увеличились в десятки раз, а в двух местах на них образовались суставы. Шея и спина волка с хрустом приняли строго вертикальное положение, более схожее с человеческим торсом. Желтая фигура принимала форму большого человекообразного существа с головой волка и телом человека, целиком вырезанного из янтаря, он просто поглощал силу таинственного камня, превращаясь из древнего артефакта в настоящее живое создание.
К этому моменту изумрудные глаза уже полностью восстановили зрение и привыкли к колдовскому свечению.
Наемнику теперь ничто не мешало заметить тонкую бледно-голубую линию, соединявшую три каменные пластины, голову человека-тени и таинственное янтарное существо в одно целое.
Трансформация магических зверей на костяных пластинах человека-тени также подошла к концу – Летаврус не мог точно сказать, в какой момент она завершилась, но теперь вместо элементов доспеха, закрывающих те или иные места на торсе древнего вампира, сидели три небольших белых волка. Крепко вцепившись острыми коготками в кожу человека-тени и устремив свои мордочки в сторону янтарного волкочеловека, волчата, повинуясь магической силе, подхватывали интонации человека-тени и артефакта и пели странные слова заклинания на всеми давно забытом языке.
Из каждой пары глаз, горящих голубым светом, струились тонкие нити магического кокона, окружавшего человека-тень. Силовые линии, соединяющие четыре волчьи головы, образовывали что-то вроде пирамиды с треугольником в основании, в середине которого как раз находилась аура от лица человека-тени.
Никс еще никогда не слышал о чем–либо подобном, но предчувствовал, что конец странной церемонии не сулит ему ничего хорошего.
– Кто ты? – желтая волчья голова вторично воспроизвела свой вопрос. Бездонные глаза холодно встретились с таинственной голубизной. Артефакт из минувших эпох, доживший до сих чудесных дней благодаря фиолетовому минералу, и древний вампир, владеющий необходимой магией и силой, осмелившийся вызвать мифическое существо на волю, – противники, а, возможно и союзники, какое-то время молча изучали друг друга.
Губы старого вампира больше не произносили никаких слов.
– Я – твой хозяин и единственный господин! – голоса трех небольших костяных волков хором ответили на вопрос собрата.
– Я нашел всех твоих братьев и я требую награды! – белые костяные волки говорили глухим лающим басом, от которого сотрясались стены, а с потолка, словно снег, сыпалась штукатурка.
Желтая голова янтарного существа неприятно дернулась, а в пустых глазницах полыхнуло желтым огнем, когда костяные волки разом открыли свои пасти, обнажая клыки и шипя странные звуки. На этот раз голос подавал и сам человек-тень:
– Я почти собрал тебя, Аватар! Дай мне заслуженную награду и приди ко мне! Воссоединись со своими младшими братьями, стань снова частью некогда единого целого и восстанови свое имя из многогранных тканей Магика!
Желтая голова волка только громко зарычала, в глазах магической сущности снова блеснуло пламя, но на сей раз призванное из тканей мироздания существо не стало сдерживать бушевавшую стихию внутри себя.
Летаврус едва успел сощурить глаза, когда все дорогие столы и стулья в большом зале вспыхнули ярче солнца, поедаемые языками огня.
Никс никогда еще не видел, чтобы оранжевое пламя так ровно «слизывало» дерево. Аккуратно, слой за слоем, щепка за щепкой красивые предметы мебели превращались в пепел и дым. Хотя запах этого дерева не был Никсу в тягость, даже наоборот, наемнику нравились присутствующие в запахе дыма терпкие и сладковатые составляющие. Наемник предположил, что мебель была сделана из пород хвойных деревьев.
«Как у костра в лесу», – вспомнил Летаврус приятные моменты своей жизни.
– Мне нравится твоя сила, Файдайер! – человек-тень не скрывал своего восторга от происходящего.
– Эта сила принадлежит всем нам! – каменные волки, три разрозненные части одного целого, подали голос.
– Нас уже четверо!
Три костяные волчьи морды смотрели на парящую в воздухе фигуру янтарного создания.
– Верно, – по-прежнему парящая в воздухе фигура волкочеловека слегка дыхнула огнем сначала в лицо, а затем и в ноги человека-тени.
– Кто бы ты ни был, ты почти завершил мое возрождение.
Ползавшие по телу человека-тени язычки магического огня окружили голубоватый магический кокон, прорывая паутину тонких линий, в некоторых местах прерывая и перестраивая их. На глазах у Никса начиналась одна из последних стадий перевоплощения.
Человек-тень и Аватар начали опутывать друг друга магическими потоками, создавая вокруг себя полупрозрачную оболочку. Голубой и желтый цвета сливались воедино, образуя новые зеленоватые узоры. Янтарная фигура пришла в движение и стала сначала вплотную приближаться к человеку-тени, а затем начала медленно врастать в крепкую плоть.
Из плеч и коленей древнего вампира начали вырастать новые шипы и наросты брони. Костяные пластины увеличивались в размерах, покрывая собой еще большую часть торса. Низ живота, голени и стопы – броня на этих участках тела приняла вид цилиндрических лат, соединявшихся с новыми слоями костяных пластин, на глазах покрывавших торс вампира. Выраставшие слои обновленной брони надежно защищали своего владельца. Человек-тень тоже стал меняться – он как будто увеличивался и в габаритах, и в массе, превращаясь из ночного существа в настоящее воплощение разрушения. Трансформация еще не до конца завершилась, но между тем вид у человека-тени был впечатляющий.
Файдайера – так назвал древнее существо человек-тень – явно не прельщало происходящее. Его янтарная фигура еще не до конца растворилась в теле человека-тени, но процесс был неостановим.
Между тем температура в помещении быстро повышалась. Никс ощущал всем телом, как по его конечностям и лицу катятся крупные капли пота, а в лицо бьют волны огненного жара от полыхавших огней.
Очевидно, существу Магика было что-то не по душе, или процесс воссоединения пошел не совсем так, но создание, попавшее в лапы чужой волшбы, должно было подчиниться человеку-тени. И оно подчинялось. Нехотя, протестуя, но подчинялось, делая и без того сильное тело древнего вампира еще крепче.
Никсу очень хотелось увидеть финальный шедевр начавшегося перевоплощения. Скоро освобожденный огромный воин-повелитель огня будет свободен и в лице человека-тени начнет свой поход завоевателя.
Но, как бы любопытство ни овладевало наемником, Летаврус не стал дожидаться конца рождения нового злодея. Шанс у наемника был только сейчас, когда новые костяные наросты еще не до конца срослись со старыми доспехами. Наплечные и наколенные шипы новой брони еще не были велики, и древние руны пока не покрывали новый доспех перерожденного воина.
Тридцать сантиметров. Летаврус чувствовал, как старый охотничий нож почти касается своей рукояткой, обтянутой теплой воловьей шкурой, его пальцев. Еще чуть-чуть. Всего один сантиметр. Сквозь боль и жар, страх и азарт Страж Леса неудержимо протягивал руку к оружию, однажды уже пронзившему толстую древнюю шкуру.
Никс уже не видел, как человек-тень стал вдвое выше ростом и массивнее. Костяные белые волки, число которых уже достигло четырех – четвертый появился в брюшной области живота – завыли.
Блеск в глазах человека-тени менялся с голубого на ярко-желтый. Лицо окончательно утратило сходство с человеческим, превратившись в морду волка. Когда он мигнул, языки огня, уже покончившие с мебелью, поднялись до самого потолка. Но артефакт еще не конца соединился со своим новым хозяином и оставался недоволен сложившимся положением дел.
Но Летавруса это уже не интересовало.
Кантр как-то сказал: «Никогда не поворачивайся спиной к своему врагу, даже если ты уверен в победе и поверженный противник испустил последний вздох».
А, похоже, человек-тень напрочь забыл про своего оппонента.
В который раз Летаврус не пожалел о том, что Кантр не открыл свою школу в каком-нибудь полисе типа Мейриярда, Аргола или Скариланда. Также Никса никогда не покидала мысль о его так называемой непобедимости. На самом деле он еще раз убедился, что половина его победы кроется в том, что это не он такой супербоец, просто у него были не всегда грамотные противники. И хотя было обидно это признавать, но тем не менее наемник был по-прежнему жив – и вот об этом он никогда не жалел.
Пальцы левой руки, твердые, как сталь, полностью сжали рукоятку оружия. Никс чувствовал прилив сил. Наемник не знал, что это: очередной дар вампира, о котором он ни разу не подозревал, чувство мести, азарт в предвкушении продолжения незавершенного боя или просто запах горящей краски на стенах, очень сильно отдававший серым запахом пожара.
Летаврус просто доверился своему чувству самосохранения и с зажатым ножом в крепкой руке в одно движение поднялся и встал напротив человека-тени.
– Кто ты?
Файдаейер – огромный воин с телом человека и волчьей головой – все еще парил в воздухе, но его глаза уже не смотрели на человека-тень. Они упирались своим взглядом прямо в Никса.
– Я – Никсалорд Летаврус – наемник Гильдии Воинов из школы Стражей Леса, бросаю вызов твоему повелителю!
Никс не знал, почему именно эти слова прозвучали в одинокой тишине, нарушаемой потрескиванием горевшего помещения.
Рука Никса сама неслась к цели, сжимая в пальцах опасное оружие. И никакой доспех не помешал Летаврусу вонзить охотничий нож точно в нанесенную ранее рану. Клинок вошел в уязвимую плоть по самую рукоять.
Летаврус не мог толком объяснить, что произошло дальше.
Стена огня вспыхнула ярким белым пламенем, в котором ясно угадывались очертания большой головы большого воина в высоком шлеме в виде волчьей головы с оскалившейся пастью и горящими желтыми глазами.
Человек-тень, мести которого так опасался Никс, отлетел в противоположный конец помещения, с ревом погрузившись в кучу пепла и дыма.
Сначала наемник порадовался ходу развернувшегося боя, но потом судорожно схватился за горло в поисках невидимой руки, перехватившей его шею. Наемнику было очень трудно дышать. Едкий дым противно щекотал ноздри, невидимая сила больно давила на кадык.
«А ведь у меня даже ножа нет», – с досадой подумал Никс.
«А он тебе и не понадобится в противостоянии со мной», – спокойный голос, как завывание уличного барда, прозвучал в голове наемника в ответ на его мысли.
Никс с досадой подумал, что опять он влез не в свое дело, и теперь с досадой и теплотой вспоминал обещание не убивать его.
– Я не убью тебя, Никсалорд Летаврус.
В этот раз Файдайер разговаривал нормальным голосом.
– Я тебя не знаю, – Никс жадно глотал воздух, делая большие паузы между словами. Он не видел своего собеседника, но наемнику казалось, что он знает правду о природе голоса. С ним говорило создание Магика.
– Я – Файдайер – Аватар Огненной Стихии, – теперь Никс видел, как державшая его пустота начала впитывать огненные языки пожарища, царившего в зале. Потоки тепла и огня переплетались друг с другом, создавая узор сухожилий и мышц, искусно имитируя подобие человеческой руки, человеческого тела, только целиком состоящего из огня.
– Ты, – медленно протянул Файдайер, после чего последовала долгая пауза, сопровождаемая усиленным треском огня, – осмелился бросить вызов тому, кто сумел воскресить меня и соединиться со мной.
«Польщен», – Летаврус хотел сказать это вслух, но огненная рука уже начинала обжигать его кожу, и наемник решил не проявлять свою дерзость.
Языки огня снова затрещали и вспыхнули синеватым пламенем – очевидно, Файдайер прочитал мысли Никса, и наемнику показалось, что на большом лице промелькнула тень улыбки.
– Ты нарушил ритуал соединения, и мой хозяин требует твоей смерти, но я не обязан выполнять его приказ, так как благодаря твоему дерзкому поступку, я не принадлежу ему целиком.
