Шум толпы изменился по всей ротонде. Многие теперь молчали и просто смотрели. Те, кто не мог увидеть рисунок, стали шептаться, спрашивая друг у друга, что там такое. Стражи Гармониума у парадного входа шагнули внутрь, потянувшись к рукоятям мечей: они, конечно, заметили наступившую тишину и посчитали, что она может означать неприятности.
Петров и его бандиты тоже это почувствовали. Они раздались в стороны, резко взяв жезлы наизготовку. Стражи у входа шумно втянули воздух, оценив смертельную опасность сложившейся ситуации. Если они бросятся вперед, могут погибнуть сотни невинных. Какой бы твердолобой ни была стража Гармониума, эти двое ясно отдавали себе отчет в своих действиях. Они застыли с мечами в руках, в их глазах горел гнев; сейчас для них лучше было сдержаться, чем доводить дело до массового убийства.
- Никому не двигаться, - приказал один из настоящих стражей. - Всем сохранять ангельскую осторожность.
Ближайший бандит криво усмехнулся и поднял жезл, но я закричал:
- Петров!
Беловолосый обернулся ко мне.
Он скользнул взглядом по моему лицу, ничем не показав, что узнал меня. Затем посмотрел выше, на холст, что я держал над головой, и прищурился.
- Это еще что такое? - резко сказал он.
- Смотри, - ответил я. - Это твое будущее. Если ты используешь эти жезлы, если ты продолжишь работать на Риви, твое будущее станет таким.
Он презрительно усмехнулся, но не оторвал глаз от рисунка. Я подошел ближе, чтобы ему было лучше видно. В зале никто не шелохнулся, не зашептался, не шаркнул ногой или попытался достать оружие.
- Ты же видишь, что это реально, - сказал я Петрову. - Это не плод моего воображения, я это видел. Смотри. Ведь ты знаешь, что это означает.
Выражение его лица почти не изменилось - только губы чуть сжались, да слегка прищурились глаза - но я заметил тот миг, когда моя картина вспыхнула у него в голове. Он увидел себя в огне, увидел, как смеется Риви... и понял, что это правда.
Петров медленно выдохнул.
- Идем, парни, - сказал он, даже не взглянув на своих подельников. - Прыгаем.
- Но мы не...
- Я сказал, прыгаем.
Нарочито неторопливым движением он сунул руку под рубаху и вытащил золотой амулет, висевший на шее. Его взгляд был прикован к моему наброску. Он поднес амулет к губам и на мгновение замер. На какую-то долю секунды Петров опустил глаза и кивнул в мою сторону. Затем он поцеловал амулет, и все три поджигателя исчезли в серебристом мерцающем сиянии.
Сияние ширилось дюйм за дюймом, охватывая стоявших поблизости очевидцев, все еще застывших от шока; скользнуло по двум стражам Гармониума - один стиснул зубы из-за того, что преступникам удалось уйти, другой заметно расслабился. Оно все росло и росло, растворяя в себе гобелены, которыми были увешаны стены, корнугона, дэва... до тех пор, пока в нем не исчез весь зал с лепниной, толпой и каменным полом. Меня окутало мягким вибрирующим светом, теплым и согревающим.
Из мерцающего сияния, ступая рука об руку, вышли мой отец и Ясмин.
* * *
- Так ты нашел ее, - сказал я отцу.
- Это она искала меня, - ответил он.
- Одно из маленьких испытаний Шекинестер, - пробормотала Ясмин. Я ждал, что она скажет дальше, но ее стиснутые зубы говорили о том, что у нее нет намерения что-либо объяснять.
Отец тоже заметил, как помрачнело ее лицо. Он приобнял Ясмин за плечо и сказал:
- Все позади, девочка моя. И я могу рассказать кое-что, что тебя обрадует.
Она освободилась от его руки.
- Что?
- Бритлин, - обратился он ко мне, - Ясмин рассказала, что вы... что между вами двоими...
- Инцест, - сказал я. - Не это ли слово ты ищешь?
- Да, именно об этом вы думаете, - кивнул он, - но вы можете забыть о нем.
- Я не могу, - сказала ему Ясмин, в ее голосе слышались жесткие нотки. - Не могу... если бы только Бритлин не был мне братом.
- Но он и не брат тебе.
Ее глаза сузились.
- Значит, ты все же не мой отец?
- Я могу быть твоим отцом, Ясмин. Но знаю, что не отец ему.
Его палец указывал на меня.
* * *
- То есть как? - удивился я. - Я же знаю, что ты мой отец.
- Нет, Бритлин.
- Ты лжешь, - выпалил я.
- Бритлин, - мягко сказал он, - ты знаешь, каково приходится твоей матери. Неужели ты и вправду считаешь, что она позволила мне до себя дотронуться? Хотя бы раз? Я не твой отец, мальчик мой. Среди тех женщин, что затаскивали меня к себе в постель, никогда не было твоей матери.
- Но кто же тогда мой отец?
- Герцог Урбин, конечно, родной отец Анны. Она была беременна, когда я ее нашел. Только поэтому он и позволил мне ее забрать. Ему хотелось выдворить Анну с Аквилуна прежде, чем соседи заметят, что она в положении. Всем сразу стало бы ясно, кто отец ребенка. Есть преступления, от которых даже герцог не может уйти безнаказанным. Он сам провел свадебную церемонию, а потом отправил меня с Анной назад в Сигил, подальше от чужих глаз.
Сердце замерло у меня в груди.
- Значит, я был...
