Лукас, понимая, чем грозит городу такая эмоциональная позиция его дяди, пытался взывать к разуму городских советников. Но они начали говорить все сразу, перебивая и не слыша друг друга. Заседание продлилось около часа и закончилось принятием нереальных планов по защите города. Когда первые из советников начали покидать зал, Лукас отозвал Петера в сторону.
– Мы должны помешать им втянуть людей в эту авантюру.
– И ты называешь меня предателем… – Фон Вердт измерил его презрительным взглядом. – Хочешь открыть голландцам все ворота настежь, а я ведь пытался сделать так, чтобы они вообще сюда не пришли.
– Можно подумать, они бы сдержали данное тебе слово.
– Ты не можешь этого знать.
– Ты серьезно считаешь, что идея моего дяди закрыть городские ворота правильная?
Фон Вердт сердито покачал головой.
– Они возьмут город в осаду.
Лукас кивнул.
– Тогда мы должны что-то придумать, чтобы заставить городской совет изменить свое мнение.
– Ты же понимаешь, что никто из них не согласится с тобой, – с такими словами Тынен начал разговор с Лукасом, когда они остались вдвоем в зале заседаний. – Аверданк обратится к управителю и наместнику, если потребуется, и те отдадут приказ защищать Райнбах до последнего солдата.
– Я знаю это. – Лукас в отчаянии потер рот. – Но не все ведь правильно, что власти велят, верно?
– Твоя правда. – Тынен потянулся за костылями, поднялся и медленно направился к Лукасу. – Береги себя, парень. Мне бы очень хотелось в самое ближайшее время увидеть тебя членом нашей семьи, по возможности – целым и невредимым.
– Мадлен с вами говорила?
– Выплакалась в мою жилетку, так будет правильнее.
Лукас озадаченно поднял голову.
– Я ни в коем случае не хотел сделать ей больно, господин Тынен, поверьте мне.
– Ты действительно считаешь, что я бы пустил в свою семью кого-то, кто мог бы стать причиной страданий Мадлен? Ты зажег такой свет в глазах моей дочери, которого я еще никогда в них не видел. Будучи ее отцом, я не хочу вдаваться в детали, как тебе это удалось. Но если ты собираешься продолжать в том же духе и, желательно, благопристойно – я говорю об официальном брачном договоре и с божьим благословением, – тогда я точно буду самым последним, кто посмеет иметь что-то против.
Лукас слегка улыбнулся.
– Вы считаете, что я решил избежать обязательств? Это не так, уверяю вас. Я просто хотел дать ей немного времени.
– Замечательно, что ты воспринимаешь это как обязательства. Хотя я очень надеюсь, что это для тебя еще и радость. Мадлен – не просто первая встречная девушка.
– Я знаю. Именно поэтому я люблю ее.
– Прекрасно. Тогда приходи в воскресенье после обеда ко мне в контору, поговорим об условиях брачного контракта.
Лукас сделал паузу.
– Но я ведь еще даже не сделал ей предложение.
– Ты можешь спросить ее об этом до воскресенья. У тебя еще целых три дня. Или ты боишься, что она тебе откажет?
– Я так долго не осмеливался даже мечтать о том, что она согласится стать моей женой. Не говоря уже о вас, господин Тынен.
Тынен рассмеялся.
– Я счастлив, когда мои дети счастливы. С кем они найдут свое счастье, это им решать – или, как в случае с Мадлен, распознавать. Я надеюсь, что и после свадьбы ты разрешишь Мадлен работать вместе со мной в конторе.
– Вы знаете, что я всегда ценил особую торговую жилку Мадлен. Честно говоря, я питаю надежду, что она сможет перенести свою увлеченность шерстью и шелками еще и на торговлю кожей.
Тынен благосклонно кивнул ему.
– Дорогой мой Лукас, об этом, думаю, тебе не стоит волноваться. Кстати, я надеюсь, что ты, после того как мы в воскресенье утрясем правовые вопросы, поужинаешь с нами. Моя Анна-Мария все еще немного рассержена, что со свадьбой ничего не получилось, однако я уверен, она быстро перестанет сердиться, когда я представлю ей нового достойного жениха. Ты всегда ей нравился. – Довольный, он подмигнул Лукасу. – Вот тебе и представится возможность задать Мадлен вопрос всех вопросов.
– Я бы предпочел сделать это наедине, господин Тынен.
– Пожалуйста, как считаешь нужным. Только больше не кради Мадлен среди ночи из ее комнаты.
Раздосадованный упрямством своего дяди, Лукас вышел из его дома сразу пополудни в пятницу, раздумывая, стоит ли ему еще раз заглянуть в лагерь или идти прямиком к Тыненам – вдруг ему перепадет поцелуй-другой от Мадлен.
В течение последних четырех дней они виделись урывками, большей частью случайно. И Лукас все еще ждал подходящей возможности поговорить с ней о будущем и задать ей, как это назвал Тынен, вопрос всех вопросов. То, что он должен это сделать как можно скорее, было очевидно. В конце концов, уже послезавтра состоится их официальный разговор с ее отцом.
Он как раз собрался идти в сторону дома Тыненов, благо тот находился не слишком далеко от усадьбы его дяди, как ему преградил путь хмурый Петер фон Вердт. Лукас остановился в удивлении.
– Ты здесь для того, чтобы врезать мне и по второй скуле?
– Нам нужно поговорить.
– О чем?
Петер прокашлялся.
– Не здесь.
Лукас молча проследовал за Петером до дома фон Вердтов, где они уселись в гостиной.
– У нас проблема.
