Мадлен кивнула и подавила подступающие слезы.
– Пойдемте, госпожа Кученхайм, проверим еще раз, хорошо ли увязаны наши вещи, и будем отправляться в сторону замка. Оттуда нам будет легче добраться до городских ворот, нежели от нашего дома.
– Это так мило со стороны твоего отца, что он дал нам знать. Хорошо, что он продумал план побега в случае, если… ну, если потребуется.
– Прошу вас, госпожа Кученхайм, мы ведь сейчас одна семья, разве не так? – Мадлен слегка зарделась. – Почти одна.
– Ах, моя девочка, конечно, это так. Я даже не смела надеяться, что ты и мой Лукас когда-то будете вместе. Он всегда любил тебя, я знаю это абсолютно точно. Только он очень долго боялся себе в этом признаться. Мужчины часто в таких вещах ужасные недотепы.
– К сожалению, и я не могу сказать, что свободна от такого недостатка, госпожа Кученхайм. – Мадлен слегка улыбнулась. – Мне тоже понадобилось чертовски много времени, чтобы разобраться со своим сердцем.
– Лучше поздно, чем никогда, мое дитя. И называй меня, пожалуйста, Хедвиг. – Повисла небольшая пауза. – Или мать, если хочешь.
– Конечно, она этого хочет, дорогая Хедвиг. – Анна-Мария тихонько подошла к обеим, положив ладонь на плечо Мадлен и тепло улыбнувшись матери Лукаса. – Мадлен, девочка, твои вещи уже все здесь? Тогда займись своими сестрами и Маттисом. Боюсь, что мальчик сильно расстроен, а Янни и Мария чуть не плачут от страха. Я уже не знаю, как мне их успокаивать. У меня самой сердце едва не выскакивает. Мы хотим ехать сейчас прямо к замку, а оттуда потом еще на службу в церковь и…
Пока мать разговаривала с Хедвиг, Мадлен извинилась и пошла посмотреть, что к чему у ее сестер и брата.
Спустя всего полчаса все три повозки уже были во внутреннем дворе замка. Сюда свозили свое добро преимущественно семьи городских советников. Но и в других местах, как можно дальше от городских ворот на Дрес, были организованы хранилища для личных вещей граждан Райнбаха. Скот и лошадей, которые не могли оставаться в городе, в течение последних дней загнали в прилегающие леса, подальше от лихих глаз. И над всем этим царила выжидательная, тягостная тишина, действовавшая на нервы.
Когда они чуть позже уже подходили к приходской церкви Божьей Матери и Святого Георга, зазвонили колокола, оповещающие о предстоящем праздничном богослужении. Сегодня читал проповедь сам пастор Хелленталь, но и викарий Штотцхайм присутствовал тоже и служил в качестве алтарного помощника. Священнослужители старались изо всех сил провести службу так, чтобы вселить в прихожан надежду, насколько это было возможно в такой строгий праздник, как День всех святых. Снова и снова они взывали к помощи святых и мучеников, а многочисленные голоса вторили их мольбе. В церкви, которую в силу ее размеров прихожане редко когда заполняли до предела, сегодня негде было яблоку упасть. На предстоящую службу собрались не только крестьяне, сбежавшиеся в город из окрестных сел, но и многие солдаты Куркельнского полка, поэтому даже площадь перед собором и церковный двор тоже оказались забиты людьми.
Пастор как раз читал наипаче проникновенную молитву, когда откуда-то донеслись громкие крики тревоги и страха. И этот страх мгновенно, как лесной пожар, распространился среди прихожан. И тут же появилась новость, мол, на горизонте в северном направлении были замечены голландские войска. Многие сотни драгун, а может быть, и больше.
Поднялась паника, возникла страшная толчея и давка, потому что солдаты и вооруженные мужчины сразу же начали пробираться к заранее определенным для них позициям, в то время как женщины, дети и старики устремились внутрь церкви. Пастор Хелленталь пытался призвать общину к порядку, однако ему не удавалось совладать с возбужденной толпой.
– Будьте внимательны, следите за тем, чтобы вы были постоянно рядом друг с другом, – предупредил Герлах жену и дочерей. Анна-Мария уже успела взять Маттиса за руку, чтобы он не потерялся. Мадлен схватила за руки обеих сестер.
Вскоре народ немного успокоился, но все же нечего было и надеяться, что служба продолжится размеренным порядком, ведь оставшиеся в церкви люди пребывали в большом волнении за своих мужей, братьев и сыновей, мужественно выступивших против врага.
