– Ты шпионил за мной в течение нескольких недель. – Фон Вердт даже не пытался что-то отрицать. – Я должен был допустить это. Ты обманул меня своей просьбой о помощи.
Кученхайм покачал головой. Поначалу, когда он вернулся в город, у него не было никаких подозрений относительно фон Вердта, однако он не посчитал нужным поправлять того.
– Радуйся, что я не рассказал о тебе городскому голове и присяжным. Сделай я это, рано или поздно в игру бы вступил управитель. А с ним и наместник. Я решил избавить нас от такой популярности.
– Нас? – Голос фон Вердта был полон сарказма.
– Тебя, если быть точным. Твоя семья знает, что ты перекинулся на сторону голландцев? – Лукас скрестил руки на груди. – И вообще, почему? Твое неприятие французов похвально, однако связаться с врагом – это совсем уж неприемлемый вариант.
– Почему нет?
– Сколько они тебе платят?
Фыркнув, фон Вердт снова посмотрел на Лукаса.
– Они гарантируют мне безопасность. Мне, моей семье, всему городу.
– Безопасность? – Лукас недоверчиво уставился на него. – Это шутка?
– Они не грабят караваны наших купцов, не трогают наших уважаемых людей во время их перемещений по стране. – Лицо полковника потемнело. – А в случае военной кампании Райнбах не будет разграблен.
Лукас готов был рассмеяться, если бы только все не было так серьезно.
– Ты сумасшедший, если веришь в то, что Вильгельму Оранскому не плевать глубоко на судьбу Райнбаха.
– До сих пор он выполнял все условия договора.
– И сберег тебе и твоей семье кучу денег. Денег, которые вы должны были бы выплатить тем, кто покупал у вас страховые полисы в случае потерь из-за грабежей и мародерства. Очень хитро, но недальновидно, фон Вердт. Несколько неразграбленных поставок – это хорошо и даже замечательно, но я ни за что не поверю, что Вильгельм станет думать о судьбе маленького городка у черта на куличках. Да он не остановится перед Бонном или Кельном, если эти города станут у него на пути! Он напал на Маастрихт, не поведя бровью. Что заставило тебя поверить, что он пощадит Райнбах?
– Его слово. – В бешенстве фон Вердт скрестил руки перед грудью, однако сразу же опустил их вниз. – Ты не имел права впутывать Мадлен в это.
– Почему нет? Потому что ты бы хотел, чтобы она была дурочкой и ничего не знала и не понимала; чтобы ей когда-нибудь вдруг не взбрело в голову противоречить тебе?
Атака полковника была молниеносной. Он резко приблизился к Лукасу и ударил его в грудь. Капитан отступил назад, защищаясь.
– Ты не имел… будь ты проклят… никакого права! – Слова фон Вердта сопровождались последующими сильными ударами, которые Лукас парировал не без труда, затем Петер несколько умерил свой пыл. – Она моя невеста, а не твоя игрушка, и уж точно не заложница, которой ты можешь меня шантажировать.
– Я тебя не шантажирую, фон Вердт. Ты знаешь, что у меня нет другого выбора, кроме как сообщить о тебе. Если ты сейчас же не скажешь, что не будешь больше работать на голландца, я тебя арестую. Я не хочу твоей смерти, ради одной только Мадлен не хочу этого. Но если она и твоя помолвка с ней – недостаточное основание, чтобы разорвать отношения с голландцем, мне не остается ничего другого, как исполнить свой долг. Единственная возможность остановить меня – это убить.
– Поверь мне, я бы с удовольствием это сделал. – Как два диких зверя они кружили по двору, не спуская друг с друга глаз. – Убери свои грязные лапы от нее. – Голос фон Вердта дрогнул от гнева.
Лукасу тоже с трудом удавалось бороться со своей злостью.
– Я к ней не прикасался, придурок!
– Ах нет? Странно, тогда мне все просто приснилось.
– Она плакала, идиот. Лила слезы из-за твоей тупой глупости.
– Ты не должен был ей рассказывать об этом. Чем меньше она знает, тем безопаснее для нее.
– Это твоя жизненная философия, да? По крайней мере, когда речь идет о Мадлен.
– Если бы она случайно где-то проговорилась, это могло привести к ее смерти.
– Кажется, ты не очень веришь в нее.
Фон Вердт снова подскочил к Лукасу, испепеляя того взглядом.
– Ты думаешь, я не знаю, что ты задумал?
Лукас спокойно смотрел в ответ.
– Что я задумал? Спасти твою задницу, чтобы ей не пришлось через пару недель идти смотреть, как тебя будут вешать.
– Ты хочешь ее забрать, Кученхайм. Хотя бы признай это. Ты бы только выиграл, убрав меня с дороги.
Лукас чуть не задохнулся от бешенства.
– Разве ты не видишь, что я пытаюсь спасти ваше проклятое совместное будущее? На тебя мне глубоко плевать, но Мадлен я хочу видеть счастливой.
Фон Вердт горько рассмеялся.
– Святой Лукас Кученхайм? Да ладно, эта роль не твоя. Ты действительно думаешь, что я не знал, что происходит? Ты думаешь, я не замечал, как она на тебя смотрит? Как она на тебя всегда, будь ты проклят,
Лукас недоверчиво покачал головой.
– Ты предатель, фон Вердт. А на предателей охотятся. И абсолютно не важно, делаю ли это я или кто-нибудь другой.
