– Как бы не так. Есть разница. – В голосе фон Вердта прозвучали твердость и горечь. – Почему ты не мог просто исчезнуть? Я на коленях благодарил Бога, когда ты тогда сбежал. Хоть что-то полезного было от того третьеразрядного театра.
Лукас опешил.
– Что ты хочешь сказать этим? – Прежде чем фон Вердт успел ответить, Кученхайм схватил его за грудки и начал трясти. – Что это должно означать? За историей с Вероникой ты стоял?
– Отпусти меня! – Петер оттолкнул Лукаса. – Ты сумасшедший.
Капитан не реагировал и снова пошел в атаку.
– Что ты знаешь о том деле? Выкладывай, или я своими руками сверну тебе шею.
Двое отчаянно боролись друг с другом.
– Я, черт побери, не имел ни малейшего отношения к Веронике Клетцген. – Фон Вердт с такой сил толкнул Кученхайма, что тот отлетел на несколько шагов назад. – В это дерьмо ты вляпался сам.
– Я был невиновен, ты это наверняка знаешь. – Лукасу стоило большого труда сдерживать себя.
Фон Вердт фыркнул.
– Ты тогда спал с женой Оверкампа, об этом многие догадывались. Ты всю жизнь только тем и занимался, что жил в свое удовольствие и обманывал других. – Полковник замолчал, стиснув руки в кулаки. – Как только Мадлен могла предпочесть мне такого ублюдка, как ты?
Лукас глубоко вздохнул и взял себя в руки.
– Если ты хочешь жениться на ней, ты должен сейчас же отказаться от своих предательских игр, фон Вердт. Если ты этого не сделаешь, я на тебя заявлю. Мадлен мне очень дорога, и я не хочу, чтобы ее жениха вздернули у нее на глазах. Но я выдам тебя, если ты не оставишь мне выбора.
Петер снова фыркнул.
– Я не верю ни одному твоему слову. Мадлен станет твоей, если меня не будет.
Лукас продолжал взывать к разуму фон Вердта.
– Ты что, серьезно считаешь, что Мадлен сможет простить мне, если я отправлю на смерть человека, которого она любит? Сделай, черт тебя возьми, то, что нужно.
– Хорошо. – Фон Вердт кивнул. – Но я требую того же от тебя. Делай то, что правильно. Оставь Мадлен в покое.
– А я никогда и не приставал к ней.
– Конечно. – Он язвительно скривил губы.
– Нет, я не делал этого. Но, если тебя это успокоит, в будущем я тоже не буду этого делать. Я только дам тебе один совет – не относись к Мадлен как к ребенку. В ее прекрасной головке ума намного больше, чем у любого парня из моего полка. А я их всех сам отбирал. Если ты не в состоянии оценить этого, ты ее не заслуживаешь.
Фон Вердт резко развернулся.
– Гори ты в аду!
Лукас молча смотрел ему вслед и не мог отделаться от чувства, что он там, в аду, уже очень давно.
Мадлен больше не могла выносить чувство неопределенности, преследовавшее ее с некоторых пор. После того, как Лукас покинул контору, а они с Петером ушли, она пыталась отвлекать себя чем-то совершенно бесполезным. А ближе к вечеру и вовсе готова была хоть на стенку лезть от волнения, страха и неопределенности. Поэтому она взяла с собой Бридлин и отправилась к своему будущему дому в надежде застать там жениха.
Когда девушка увидела недавно побеленные стены дома, что-то у нее внутри сжалось. Все казалось таким ненастоящим. Все изменилось, и не изменилось ничего. Как и прежде, она была обручена с Петером и собиралась за него замуж. Она любила его. Господи, хоть бы он не отбросил предложение Лукаса! Она должна поговорить с Петером и, если нужно, вразумить его. Одна только мысль о том, что за свое предательство он может быть казнен, вызывала у нее тошноту.
Из сада доносились голоса, там наверняка работали люди, как и внутри дома тоже. Парадная дверь и задний вход были открыты настежь. Мадлен нерешительно огляделась.
– Бридлин, пройди в сад и посмотри, нет ли там Петера. А я загляну в дом.
– Да, конечно, уже иду. – Бридлин поспешила выполнять поручение, явно находясь под большим впечатлением от масштабов увиденого.
Мадлен собралась с духом и шагнула через заднюю дверь в дом. Где-то стучал молоток, кто-то насвистывал, сильно перевирая мелодию. В кухне она натолкнулась на крепкого лысого работника, который как раз в этот момент переливал известь из чана в ведро. Увидев ее, он резко выпрямился.
– Добрый день. Вы – Мадлен Тынен, правда же? Будущая хозяйка дома? Я могу вам чем-либо помочь?
– Да, можете. Скажите, пожалуйста, мой жених сейчас здесь?
– Недавно был где-то на конюшне. Но собирался еще куда-то. Если вы поторопитесь, то, может быть, поймаете его.
– Спасибо, я попробую. – Мадлен тепло распрощалась с мастеровым и вышла во двор, при этом ее сердце стучало быстро-быстро. Ворота в конюшню стояли открытыми, и она поспешила туда. Здесь уже были установлены новые перегородки для нескольких денников, коровник и свинарник приютились отдельно, а низенькая дверь слева вела в птичник.
На первый взгляд казалось, что здесь никого нет, поэтому Мадлен собралась уходить. Разворачиваясь к выходу, она скользнула взглядом вверх над стойлами и новой перегородкой, которая разграничивала конюшню и коровник. Оттуда доносился какой-то непонятный шум. Услышав тихий шелест, она кинулась туда.
– Петер? – Обогнув стену, Мадлен остановилась как вкопанная.
