– Госпожа, с вами все в порядке? – Тощий слуга появился в комнате, с беспокойством глядя на нее. – Кто эти господа?
Вероника тяжело сглотнула.
– Петер, беги и позови моего мужа. Я не знаю, где он сейчас может быть. Поищи его в таверне.
– Я пришлю Неле к вам. – Подозрительность сквозила в каждом слове слуги.
– Нет. – Вероника покачала головой. – Все в порядке. А теперь беги, поторопись. – Она измученно терла глаза. Слезы больше не текли. Когда слуга исчез, она подняла глаза. – Пожалуйста, теперь уходите. Я больше ничего не скажу, даже если вы будете меня пытать. Мне надо думать о моем ребенке. – Она снова погладила живот.
В этот раз Герлах сдержал Аверданка прежде, чем тот успел взорваться, и повернулся к Веронике.
– Так вы же ложно обвинили Лукаса Кученхайма в изнасиловании.
Она скрестила руки на животе.
– У меня не было другого выбора.
Герлах немного подумал, прежде чем продолжить.
– Отец ребенка вас изнасиловал?
Она поколебалась, затем кивнула. Слезы снова заблестели в ее бледно-серых глазах.
– Она забеременела, значит, это не было изнасилованием, – возразил Аверданк. – Женщина только тогда может забеременеть, когда она получает удовольствие от полового акта.
Герлах вздохнул и покачал головой.
– Да, так говорят, но подумайте сами, есть ли в этом утверждении хоть капелька правды. – Он снова повернулся к отчаявшейся молодой женщине. – Вы не хотите назвать имя мужчины, так как боитесь, что он или его семья отомстят вам. – Тынен посмотрел на Аверданка. – Все это выглядит так, будто кто-то хочет скрыть свое злодеяние. – Он продолжил, обращаясь к Веронике. – Брак с Хаффемайстером – как это произошло? – Видя, что она не реагирует, а только молча изучает пол, он громко вздохнул. – С вами таким образом расплатились, верно? Подходящий муж и отец для вашего ребенка. Позвольте мне угадать: он намного старше вас и у него нет наследников. Скорее всего, он бесплоден. Это не первый раз, когда кто-то покупает беременную невесту. – Вздыхая, он изучал бледное лицо Вероники. – Ваш отец знает реальное положение вещей?
Она отрицательно покачала головой.
– Сейчас же выкладывайте, кто заставил вас сделать это, – резко вмешался Аверданк. – Негодяй должен предстать перед судом.
– Прекратите! – Герлах оттянул разозленного Аверданка в сторону. – Вы же видите, что это не имеет никакого смысла. Я уверен, что она ни в чем не признается, даже на допросе. Она защищает своего ребенка. – Когда Аверданк немного успокоился, он снова заговорил с Вероникой: – Подпишите тогда хотя бы документ, в котором вы отзываете свои обвинения против Лукаса. Без объяснений. Или вы хотите, чтобы Лукас Кученхайм был наказан за то, чего он не совершал?
– Я не знаю. – Вероника, совсем запутавшись, не могла оторвать глаза от пола. – Если они узнают, что я это сделала…
– Вы же уезжаете, не так ли? – перебил ее Герлах. – Вы действительно думаете, что эти люди будут следовать за вами по всему свету, чтобы привлечь к ответственности?
– Я не знаю. Я должна была поклясться, что выдвину обвинения против Кученхайма. Если бы я этого не сделала, может быть, я бы … – Она вздрогнула и снова заплакала.
Герлах сел на стул рядом с ней.
– Отзовите иск. Я взываю к вашей совести, Вероника. Лукас невиновен.
Всхлипывая, молодая женщина кивнула, а в следующий миг резко подняла голову, услышав, как открылась входная дверь и чьи-то шаги приближались к гостиной.
– Хаффемайстер, это вы? Ох, слава богу. – На ее лице появилось огромное облегчение, когда в гостиную вошел муж. Это был мужчина среднего роста, лет пятидесяти, в светлом парике, его камзол, выдававший принадлежность к купеческой гильдии, с трудом сходился на довольно-таки выдающемся животе.
– Что здесь происходит? – рявкнул он на обоих гостей. – Мой слуга оторвал меня от важного заседания, сообщив мне, что два мошенника угрожают моей жене. Что вы здесь ищете?
Разгневанный Аверданк взревел на всю комнату.
– Не смейте называть нас мошенниками, господин Хаффемайстер. Я – бургомистр города Райнбах, а это – уважаемый член городского совета.
– Мы здесь затем, чтобы потребовать от вашей супруги отзыва обвинения против Лукаса Кученхайма. Вас это тоже в определенной мере касается. – Герлах рассматривал купца, пытаясь понять, что он за человек. Что-то в выражении лица мужчины утверждало его в своем предположении, что тот взял в жены беременную женщину не из злых побуждений. – Чтобы когда-нибудь не всплыли слухи о том, что ребенок, которого носит под сердцем ваша супруга, не от вас, а плод изнасилования, в котором она обвинила Кученхайма. Вы же понимаете, что иск признают недействительным, а вы будете выставлены на посмешище.
– Черт побери. – Хаффемайстер ответил на взгляд Герлаха руганью. – Я должен был сразу понять, что это дело мне еще не раз аукнется.
– Не аукнется, если вы велите Веронике забрать жалобу. – Герлах, довольный ходом событий, встал со стула и подошел ко все еще рассерженному купцу. – А после этого мы немедленно уйдем и вы нас никогда больше не увидите.
