— А я не рада, — с вызовом сказала она. — Вивиана вовсе не такая, как ты думаешь. Она понимает, что тебе нужно, но строит из себя недотрогу. Она набивает цену. Врет. Играет с тобой.
— Пусть играет. Тебя это не касается, ясно? Я все же переговорю с капитаном насчет обмена.
— Не надо, Элай, — попросила она. — Я в порядке.
Все стало еще сложнее. Она не сдержалась: разгромила горшки, разорвала букеты, и теперь Элай начеку. А самое обидное: рыжая пренебрежительно отталкивала то, во что Ингрид вцепилась бы обеими руками! Но это лишь до поры. Если Элай расскажет, кто он такой, Вив тут же бросится к нему в объятия.
Ингрид пыталась подбить на очередную шалость Яниса, но тот послал ее прямым текстом. Значит, придется действовать самой и быстро. Она выведет рыжую на чистую воду. Покажет всем, какая она лгунья — Ингрид видит ее насквозь! А потом Элай сделает правильный выбор. Его женщина должна ему соответствовать.
Ингрид привычно поднесла руку к лицу и тут же отдернула, испачкав пальцы в вонючей мази.
Краски ложились будто сами собой, и я плыла по волнам вдохновения. Кисточка превратилась в продолжение пальцев, портрет оживал, наполняясь светом.
— Фу, убожество, — фыркнула Ингрид за моей спиной, и я вздрогнула от неожиданности. — Иней, она нарисовала уродца!
— Картину не оценивают в процессе, — ответила я. — Все будет отлично, Иней, не переживай.
— Мой портрет вышел шикарным, — похвастался Туч, который уже вернулся из Айданы и теперь лучился от удовольствия. — Каталина сказала, что закажет рамку и повесит его у себя в комнате. Вив, как бы устроить, чтобы ты нарисовала мою Каталину? Тем более у тебя теперь куча красок.
— А откуда? — Ингрид сунула любопытный нос к моим драгоценным флаконам, и у меня сердце сжалось.
Я оттеснила ее от шкатулки и захлопнула крышку. А Ингрид расплылась в улыбке. Нащупала же во мне слабину!
— Доктор сказал, у меня много драконьей крови, — произнесла она. — Может, будет еще один знак. Как думаешь, Вив, если я тоже помалякаю, у меня проклюнется знак живописца?
Меня словно ледяной водой окатило.
— Не тронь мои краски, — процедила я.
Ингрид ухмыльнулась, обошла меня со спины, и острый запах драконьей мази ударил в ноздри.
— А что ты мне сделаешь? — прошептала она мне на ухо. — Думаешь, Элай тебя защитит? Я расколошматила все твои вазы, растоптала цветы, и знаешь, что он сделал? Отвел меня к доктору. Потому что он обо мне заботится, Вив. Я его подруга. Я важна для него. А ты — нет. Знаешь, те флаконы в шкатулке на вид очень хрупкие…
Она шагнула к краскам, многозначительно улыбнулась, но в гостиную вернулся Элай, и Ингрид тут же натянула смиренное выражение лица.
А у меня сердце так и колотилось. Что же делать? Как защитить мои краски? Если Ингрид их разобьет… Если испортит…
— О, Туч, — обрадовался Элай. — Все в сборе, отлично. Итак, у нас в гнезде назрела проблема. Давайте ее решать. Рони, подтягивайся, — позвал он. — Вив, прервись ненадолго.
— Элай, ты о чем? — наигранно удивилась Ингрид, садясь на диван рядом с Тучем.
И еще руки на колени сложила, как будто это может кого-то обмануть. Или может?
Я привыкла решать проблемы сама. Так уж жизнь сложилась, что некому было меня защитить. Но что если попросить Элая? Пусть хотя бы хранит шкатулку в своей комнате. Моя закрывается только изнутри, а значит, когда я в душе, столовке или на занятиях по теории крови, Ингрид может войти, разбить краски, а потом сказать, что так и было. Мало ли. Я ведь такая неловкая — то с бревна упаду прямо в грязь, то обморожусь в пожаре. Вот и шкатулку выронила, а теперь валю на нее, на Ингрид, а она как всегда ни при чем.
Я представила, как откидываю крышку с золочеными уголками и вижу осколки и мешанину цветов, и у меня чуть ноги не подкосились. Так что я тоже прошла к парням и рухнула в кресло.
— Ингрид, сегодня ты нанесла Драхасу ущерб, — произнес Элай.
Иллюзорная бабочка порхала над уцелевшим букетом в железном ведре — жалкая попытка исправить ситуацию. Все равно что пшикнуть дорогими духами над кучей дерьма — запах не скроешь.
— Цветы бы все равно завяли, — сказала Ингрид. — Если Вив так любит букеты, так пусть пойдет да нарвет лопухов по окрестностям, как она раньше и делала.
По большому счету мне плевать на цветы. Плохо другое — если сейчас она уйдет ненаказанной, то продолжит мне пакостить. Краски под угрозой! А если она сломает кисточки? Они такие удобные, легкие, и ворс идеален — волосок к волоску!
— Я не про цветы, — ответил Элай. — Я про вазы.
— Горшки, — исправила Ингрид.
— Двенадцать горшков, пять ваз и здоровенная миска, почти корыто. Я помню — сам таскал.
Ингрид поцокала языком.
— Что ж, вычти их стоимость из моей стипендии, — вздохнула она. — Правда, в Драхасе платят копейки, но на пару горшков хватит. Не думала, что ты такой крохобор.
— Горшки — ерунда, — согласился Элай. — Но это скорей симптом, а не корень проблемы.
Он присел на подлокотник моего кресла и будто невзначай убрал выбившуюся из пучка прядь — пальцы скользнули по моей шее, плечу, рука опустилась на спину и так там и осталась.
