Она и раньше видела, что рыжая набивает себе цену. Но, остыв, поняла ее игру так ясно, будто увидела план собственными глазами. Рыжая заполучила козырь и дожимает Элая до брака. Она наверняка разузнала, кто он такой, подлая лиса, и теперь строит из себя невинную овечку.
А ведь мужчины частенько теряют интерес, получив желаемое. Вот и Элай, утолив похоть, увидит, что ничего особенного Вив из себя не представляет. Так, повалять по кровати — и только. Для этого вовсе не обязательно делать ее невестой или тем более женой.
Так что Ингрид не будет ставить им палки в колеса. А потом получит свой знак, и рыжая исчезнет. Сама или придется этому поспособствовать.
Рядом с Элаем должна быть она, Ингрид.
Вот только знак никак не хотел проявляться. Она снова попыталась подружиться с огнем, но лишь получила болезненный и противный ожог. Но и знак скульптора ей сто лет не нужен. Подмастерье с радостью слепил за Ингрид горшки в обмен на небольшую услугу, которая ей самой доставила удовольствие — он был кареглазый, черноволосый, и в темноте так легко было представить на его месте другого…
— Чтоб больше никаких промахов, Ингрид, — строго сказал Элай.
Она кивнула.
Теперь будет бить точно в цель.
Первым делом Ингрид рассталась с Инеем — это вышло обидно легко. Он состроил печальное лицо, но и только.
— Желаю тебе найти того самого, — сказал на прощанье.
Ингрид уже нашла. Увы, истинная любовь не бывает без преград. Чем выше цель, тем слаще ее добиться.
Затем навестила Сильву. Драконица узнала ее, потянулась, и Ингрид обняла серебристую шею. Надо сделать потом корону из белого золота, с большими сапфирами в цвет глаз, чтобы все красиво сочеталось. Не только у рыжей есть художественный вкус.
После ужина сходила в гнездо к Янису, прощупала почву, но того будто отрезало: при любом намеке на рыжую соскакивал с темы.
— Элай спас моего дракона, — откровенно сказал Янис в итоге. — И меня. Красноперые навалились толпой, я думал — конец. Отстала бы ты от него, Ингрид. И от Вив заодно. Хочешь, останься на ночь…
Ингрид ушла. Заглянула к доктору, взяла вонючую мазь и потом, у себя в комнате, разделась и нанесла на ожоги. Она больше не драла чешую на щеке, но вот бедра выглядели ужасно: волдыри, корка крови. Все это саднило, но Ингрид готова была терпеть. Боль — ерунда. Может, так и сказать Элаю? Да и вряд ли он жжется как раскаленный прут.
Кровь дракона бурлила по-прежнему, но теперь Ингрид радовалась, что щит не появился. У рыжей, оказывается, другой знак. Легендарный аркан. Повезло сучке. Как она вообще его заполучила?
Ингрид ворочалась всю ночь, пытаясь найти удобную позу, чтобы не тревожить ожоги, а утром вскочила ни свет, ни заря. Надо подкараулить Вивиану в душе и разглядеть эту поганую чешую, чтобы знать хоть, к чему стремиться. Но Элай таскался за Вив как приклеенный и даже сидел перед дверью душа, пока рыжая там намывалась.
— Меня-то чего стесняться, — возмутилась Ингрид. — Пусть даст войти.
— Подождешь, — коротко бросил Элай. — Ингрид, у тебя есть какое-то любимое занятие?
Она многозначительно улыбнулась, но Элай лишь вздохнул.
— Мы так и не решили твою проблему, — напомнил он.
— Мне стало гораздо лучше, — заверила Ингрид. — Я рассталась с Инеем. Наши отношения были ошибкой. Это все несерьезно, ты же понимаешь…
Элай пожал плечами, не выказав никакого интереса, а потом из душа вышла Вив, и он сразу вскочил.
— Доброе утро, Вив, — и голос такой ласковый, аж противно.
— Доброе, — ответила рыжая, прикрываясь воротом халата плотнее.
Как будто у нее сиськи золотые или что. Но огонь в темных глазах Элая полыхнул так, что ожоги заныли.
Ингрид вошла в душ, захлопнула дверь и демонстративно задвинула защелку. Может, она тоже стесняется.
А потом, когда все ушли на завтрак, направилась прямиком в комнату Вив. Распахнув дверь, остановилась на пороге, раздувая ноздри и принюхиваясь как собака. Стол, кровать, за окном скачет ворона. Ингрид быстро пересекла комнату, открыла дверь на балкон, но глупая птица тут же вспорхнула и улетела. Жаль… Вот бы поймать ее, свернуть шею и скинуть в пропасть. А перед этим усыпать перьями пол и заляпать все кровью — мало ли кто решил пообедать любимцем Вивианы. Пусть бы поплакала, отмывая тут все.
Ингрид покружила по комнате, подцепила шелковую сорочку из-под подушки, приложила к себе и, скомкав, сунула обратно. Нашла в ящике стола блокнот, полистала — что за ерунда: рука, нога, камень. Она бы тоже смогла так нарисовать, запросто. Сгребла в жменю карандаши, постучала ими по обратной стороне столешницы, кроша стержни, и швырнула назад в ящик. Затем заглянула в шкаф и нахмурилась. Откуда у рыжей такой ворох обновок? Юбки, платья, блузки… Порвать бы все в мелкие лоскуты, но Вив побежит жаловаться. А это еще что…
Ингрид вытащила холст, стоящий лицом к стене, развернула, и ее руки задрожали от волнения.
