— Ты не виноват, — вспомнила я монолог Рони. — И я тоже. Ингрид позавидовала моей чешуе, что я — с тобой. Она хотела бы оказаться на моем месте. Но я не собираюсь отказываться ни от своего знака, ни от тебя.
— Я мог что-то сделать, — пробормотал Элай, слегка ослабив объятия.
— Ты пытался, — напомнила я, запустив пальцы в его жесткие волосы. — Это ее решение.
Запрокинув голову, Элай посмотрел на меня и потянул к себе. Я села к нему на колени, обняла, погладила по голове. Провела кончиками пальцев по хмурым бровям, легонько поцеловала в лоб.
Элай судорожно вздохнул и уткнулся лицом мне в плечо.
— Вив, останься со мной сегодня, — глухо попросил он. — Обещаю, ничего такого… Просто — будь рядом. Пожалуйста.
— Куда же я денусь, — пробормотала я, обняв его крепче.
— Драконья лихорадка.
Лекарь, осмотрев короля, состроил умеренно скорбное лицо и глянул на королеву. Та едва заметно кивнула. Хороший диагноз. Удобный.
— Вспышка активности драконьей крови может привести к появлению нового знака, — продолжил лекарь увереннее.
Когда-то Альфред всерьез ждал, что у него проявится сердце, легендарный аркан. Ведь он оставался верным первой жене даже после ее смерти, а если и спал с другой, так лишь когда она надевала личину покойницы. Истинная любовь! Хоть бы он уже сдох…
— Однако есть вероятность и куда более печального исхода, — добавил Луциан Крауф, один из советников, которые столпились у входа в королевские покои. — Разумеется, все мы надеемся, что король получит еще один знак, который преумножит его мудрость, однако стоит подготовится и к другому варианту.
— Король не назвал преемника, — резюмировал второй.
— Как будто у него есть выбор, — фыркнул третий.
— Скайлорд южных земель, Чезарь Мареска, прибывший с дальних рубежей, со всей уверенностью заявляет, что есть, — напомнил Луциан.
Советники принялись спорить, а Сивилла с досадой помассировала виски, пытаясь унять головную боль. Она не сомкнула глаз этой ночью. Сперва ждала, пока подействует кровь, потом гоняла слуг, чтобы помогли королю перебраться в его покои. Самолично отмыла склянку и кубки, затем позвала лекаря, прикормленного за годы службы. Хотя, когда все закончится, его лучше тоже убрать.
Альфред стонал и метался в кровати, пот ручьями тек по его лицу, но он упрямо цеплялся за жизнь. Проклятые Карратисы, древняя кровь. Неужто боги так к ней жестоки, и он останется жив, как и его отродье?!
— Сын… — пробормотал король. — Я хочу видеть сына… Риан…
Тириан поднялся с кушетки в углу, нехотя подошел.
— Нет, — Альфред помотал головой. — Нет… Риан…
Вот скотина… Неужели он испортит все в самый последний момент? Сивиллу охватила отчаянная решимость, и спонтанная иллюзия опустилась на Тириана, прирастая к нему как вторая кожа. Сын дернулся, но она встала рядом и прошептала:
— Молчи.
Потянулась к сознанию короля и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от жара, дыхнувшего на нее огнем. Теперь иллюзия видна и Альфреду, а у него лихорадка. Если что-то пойдет не так, можно списать на бред.
Муж разлепил веки, и его лицо разгладилось, а на искусанных от боли губах появилась слабая улыбка.
— Сын, — выдохнул он. — О, Риан… Ты здесь! Я так виноват перед тобой!
Тириан молчал, вот молодец. А его имя сыграло с королем злую шутку. Никто и не поймет, о ком именно он болтает: Риан, Тириан… Перед вторым сыном король виноват еще хлеще, чем перед первым: всегда держал его в запасных, не принимая всерьез.
— Я должен был… Но все говорили — опасно… А я… — Альфред облизнул пересохшие губы, и те покраснели от крови.
Самым сложным было убедить короля не возвращать старшего сына. Но Сивилла виртуозно сыграла на чувстве вины. Отец приказал убить собственного ребенка — такие решения не проходят бесследно. Альфред мучился от стыда и отчаянно хотел верить, что поступил правильно. Поэтому он охотно принял на веру все то, что Сивилла сказала: Риан опасен, он зол на отца, он обжигает каждого, к кому прикоснется, и негоден для трона. В принципе, все это было правдой. К тому же он страдал приступами и должен был умереть еще при инициации, но письма из Драхаса регулярно сообщали, что Риан все еще жив. Наверное, где-то Сивилла ошиблась. Пустила дело на самотек, понадеявшись, что все решится само собой.
— Ты совсем не изменился, — выдохнул Альфред. — Весь в мать.
Если кто из советников и прислушивался к бреду умирающего, то пока все шло нормально. Тириан похож на нее. Когда он родился, Альфред, кажется, удивился, что черты покойницы не проявились и во втором ребенке. Ему так хотелось верить в иллюзию, что он с радостью заменил бы ею реальную жизнь.
— Назови преемника, Альфред, — потребовал Луциан, шагнув к королю.
Тот дышал часто, как пес, но, набравшись сил, ответил:
— Риан, — попытался взмахнуть ослабевшей рукой. — Риан, ты мой наследник. Твой брат — сплошное разочарование…
Жаль, что она не отравила его раньше.
— Риан? — настырно переспросил советник. — Или Тириан?
— Он ведь показал на него, — встряла Сивилла, незаметно отодвинув Тириана за спину.
