Обвела взглядом парней: у Инея глаза на мокром месте, Рони забился в угол дивана, а Туч мотнул лысой башкой.
— Какие тут шутки, — мрачно сказал он.
— Но как? — ахнула я, опустившись на диван.
В голове не укладывалось. Выходит, когда мы с Элаем в шутку отправляли Ингрид лепить горшки, она уже была мертва? Так горько и стыдно: в глубине души я не раз и не два желала, чтобы Ингрид не стало. Чтобы она исчезла, уехала, испарилась…
— Она хотела получить еще один знак, — тихо сказал Рони. — Взяла кровь у Сильвы… А что с ней станется, кстати? Она ведь еще не прошла полный курс дрессировки.
— Ты даже сейчас волнуешься о драконе?! — взъярился Иней.
— А толку уже волноваться об Ингрид, — примирительно ответил Туч, встав между ними, широкий, точно стена. Энергия щита слабо замерцала на его крупных ладонях.
— Это все моя вина, — застонал Иней, обхватив белобрысую голову. — Я должен был предугадать, предотвратить…
— Значит, Ингрид решила пройти инициацию еще раз? — переспросила я.
Вздохнув, Туч сел рядом со мной, и диван жалобно заскрипел под его весом.
— В последнее время Ингрид знатно шатало, — сказал Туч. — Может, решила, что, получив новый дар, обретет спокойствие.
Иней всхлипнул и, вскочив, на деревянных ногах ушел в свою комнату.
— Ты сам в это веришь? — уточнил Рони, проводив его взглядом и дождавшись, пока закроется дверь. — Меньше всего ей хотелось покоя. Я был там, в пещере, откуда ее унесли. Она разрисовала стены легендарными арканами. Криво и косо, но понять можно. Ингрид хотела получить чешую, как у Вив. Потом и Элая, а с ним и корону. Я ведь правильно понимаю, что Элайджен — его третье имя? Первое — Риан?
Мы с Тучем синхронно повернулись к нему.
— Я видел его мельком на одном из королевских торжеств, — пояснил Рони. — Правда, это было давно…
— А ты сам кто такой? — не удержалась я.
Рони пожал плечами.
— Вопрос философский, — ответил он. — Кто я, где я… Впрочем, лучшего места для развития дара нельзя и желать: драконы, наследник престола, переворот... Вы ведь готовите захват власти, не так ли?
— Держи рот на замке, — буркнул Туч, и Рони молча кивнул.
А я поджала колени к груди, обхватив их руками. Ингрид мечтала о том, чтобы оказаться на моем месте. Она бы точно не стала терзаться сомнениями и переспала бы с Элаем при первой же возможности. Если бы он захотел.
Но если Рони так легко разгадал тайну принца, то и Ингрид могла узнать правду. На одной чаше весов оказался желанный мужчина и власть, а на другую она положила свою жизнь, но ее, увы, не хватило…
— К нам переведут кого-то еще? — спросил Рони.
— Не факт, — сказал Туч. — Разве что кто-то из другого гнезда сам проявит желание.
Мы помолчали. Из комнаты Инея донесся очередной горький всхлип.
— Может, сказать ему, чтобы не страдал так сильно? — предложил Рони. — Он ничего не мог изменить.
— А вдруг мог? — возразил Туч. — Мы все могли. Проявить к ней больше внимания. Попытаться что-то исправить.
— Это из-за меня, — пробормотала я, опустив глаза. — Если бы не моя чешуя…
— Виновата ли ты в том, что получила аркан чешуи? — перебил мои терзания Рони.
— Нет, — ответила я без раздумий.
— Есть ли твоя вина в том, что между тобой и Элаем вспыхнули чувства? — продолжил Рони. — И не смотри на меня так, это видно невооруженным глазом. Туч, подтверди.
— Любовь приходит сама, — ответил вместо меня Туч.
— Может, ты должна была изодрать себе лицо, чтобы не смущать Ингрид своей красотой? Выдрать волосы? Сгореть на бревне на Крылатых играх? — Рони совсем разошелся. — Это ее выбор! Профессор Денфорд предупреждал: драконья кровь испытывает на прочность. Ингрид оказалась слабой. Она проиграла самой себе.
Рони взмахнул руками, и перед нами вдруг выросла Ингрид: высокая, стройная, с иглами черных волос, колючими синими глазами. Она прошлась по гостиной, покачивая бедрами, остановилась, присела в неожиданно изящном реверансе и растаяла.
— Вряд ли это было этично, — неодобрительно заметил Туч.
— Такой уж у меня знак, — ответил Рони.
— К тому же Ингрид не делала реверансов, — добавила я.
— Лучше бы сплюнула на пол? — уточнил он.
Туч покачал головой и, поднявшись, произнес:
— Пойду наверх. Мне надо побыть одному.
Его шаги постепенно стихли, стукнула дверь на крышу, и свежий ветер принес запах скошенных трав.
— Стыдно признаться, но я даже испытываю облегчение, — прошептал Рони. — Это как вырвать больной зуб.
Я и сама испытывала нечто подобное. Но свежая рана кровила и ныла. А вот кому действительно больно, так это Элаю. Он хотел ей помочь.
Мы разошлись по комнатам, и чуть позже я заметила тень, мелькнувшую в окне. Подождав, пошла к Элаю сама. Тихонько постучала в дверь, открыла.
Он сидел на кровати, спрятав лицо в ладонях, и я, прикрыв за собой, подошла ближе. Осторожно погладила широкие плечи, и те задрожали под моими руками. А Элай вдруг обхватил мои бедра и хрипло вздохнул. Я облизнула губы, замерла, пытаясь найти подходящие слова.
