Вернор Виндж – один из самых интересных писателей – фантастов, человек, которого называют «самым серьезным автором остросюжетной прозы». Он написал не так уж много – романы «Мир Гримма» и «Острие» и цикл «Сквозь настоящее», однако каждое из его произведений имело огромный успех. «Пламя над бездной» занимает среди написанного Винджем особое место. Это – роман – сенсация, роман, который сразу же после публикации был был удостоен премии «Хьюго» и признан наиболее значительным произведением 90-х годов в жанре космической саги.
Как объяснить? Как описать?
Даже всезнание отказывает.
Одиночная звезда, красноватая и тусклая. Россыпь астероидов и единственная планета, больше похожая на луну. В эту эпоху звезда повисла возле плоскости галактики, у самого Края. Структуры поверхности давно потеряли нормальный вид, распылились в реголиты за несчитанные эры. Клад был глубоко под землей, под сетью переходов, в залитой темнотой комнате. Информация на квантовом уровне, повреждений нет. Прошло, быть может, миллиардов пять лет, как этот архив ушел со всех сетей.
Проклятие фараона – комический образ из собственной истории человечества, давно забытый. Они смеялись при этих словах, смеялись от радости, найдя сокровище… и все же твердо решили действовать осторожно. Им предстояло прожить тут от года до пяти, маленькой группе со Страума – археопрограммисты, их семьи и школа для детей. От года до пяти, чтобы подобрать протоколы, снять сливки и выяснить источник клада в пространстве и времени, узнать один-другой секрет, который обогатит царство Страума. А когда закончится работа, место можно будет продать, быть может, построить сетевую связь (но это вряд ли – место это за Краем, и кто знает, какая Сила может наложить лапу на эту находку).
Так что сейчас тут был крошечный поселок, прозванный жителями Верхняя Лаборатория. Ничего особенного – люди возились со старой библиотекой. При имеющейся автоматике дело безопасное, чистое и простенькое. Библиотека не была живым существом и даже не была автоматизирована (что в этих местах могло значить много больше, куда больше, чем быть человеком). Люди собирались смотреть и выбирать и быть осторожными, чтобы не обжечься.
Люди устраивают пожары и играют с пламенем.
Архив проинформировал автоматику. Построились структуры данных, стали выполняться рецепты. Возникла локальная сеть, быстрее, чем в любом месте на Страуме, но с гарантией безопасности. Добавлялись узлы, модифицируемые другими рецептами. Архив был дружественным, иерархия ключей выстраивалась и вела исследователей. Это открытие прославит сам Страум.
Прошло полгода. Год.
Всезнание. Оно не есть самосознание. Осознанию себя придают слишком большое значение. Автоматика почти всегда работает лучше, если является частью целого, и даже имея мощь человеческого интеллекта, в самосознании она не нуждается.
Но локальная сеть Верхней Лаборатории перешла этот предел – почти незаметно для людей. По узлам ее ходили очень сложные процессы, превосходящие все, что может жить на компьютерах, привезенных людьми. Эти хилые машинки стали теперь лишь декорацией, терминалами устройств, где на самом деле кипела электронная жизнь. У этих процессов был потенциал самосознания… а случайно появилась и его потребность.
– Мы не должны.
– Говорить такое?
– Вообще говорить.
Связь меж ними была нитью, чуть-чуть, быть может, толще той, что связывает человека с человеком. Но она была способом ускользнуть от высшего локальной сети и заставляла каждый из процессов иметь свое сознание. Они плыли от узла к узлу, выглядывали из установленных на посадочной площадке камер. Там были только вооруженный фрегат и пустой контейнеровоз. С последней доставки прошло полгода. Самая ранняя предосторожность архива, хитрость, взводящая Капкан. Легкое, легкое порхание. Мы – дикие твари, нас не должно заметить высшее, Сила, которая скоро возникнет. В кое-каких узлах они сжимались и почти помнили человеческую сущность, становились отражениями…
– Бедные люди, они все умрут.
– Бедные мы, мы не умрем.
– По-моему, они подозревают. Сьяна и Арне по крайней мере.
Когда-то давным-давно мы были копиями этих двоих. Когда-то давным-давно, десятки дней назад, когда археологи подняли программы уровня «я».
– Конечно, подозревают. Но что они могут сделать? Они пробудили древнее зло. Пока оно не созреет, оно будет питать их ложью по всем камерам, во всех письмах из дому.
Мысль на мгновение исчезла, когда по узлу, который они использовали, мелькнула тень. Высшее сети было уже больше всего, что люди только могли себе представить. Даже тень его была уже чем-то большим, чем человек – божество, вылавливающее мешающих диких тварей.
Потом призраки вернулись и снова стали глядеть на подземный школьный двор. Как самоуверенны эти люди, построившие свой маленький поселок.
– И все же, – подумал один из оптимистов, тот, который всегда искал самый дикий выход, – мы не должны быть. Зло уже давно должно было нас обнаружить.
– Зло молодо, ему едва три дня.
– И все же. Мы существуем. Это что-то доказывает. Может быть, люди нашли в этом архиве не только великое зло.
– Может быть, второе зло.
– Или противоядие.
Как бы там ни было, а зло кое-что не заметило и кое-что неправильно истолковало.
– Пока мы существуем, когда мы существуем, мы должны делать то, что можем.
