— Печь? — Виктор оскалился, ему она напомнила героиню Гончарова («А это что, печка такая на заводе?») — Да, моя милая, печка. И та печка называется крематорий.
Поль обнял девушку за плечи, другую руку положил русскому на плечо.
— Чт-что ты п-придумал? — спросил он, чуть заикаясь, голова еще кружилась от контузии, — я ж-же вижу.
На объяснения ушло совсем немного времени, но именно за эти минуты немцы окончательно справились с крысиным аншлюсом. Кое-где для этого пришлось применить огнеметы.
— А подземного хода точно нет? — Поль все еще надеялся.
— Нет! — Виктор вздохнул. — Придется вести по открытому месту. Если вообще будет кого вести. Нам туда, я думаю.
Среди сумерек две фигуры на воротах сложились и упали. Англичанин и Клер остались вместе, русский и француз проскользнули к темному прямоугольнику барака.
Телефон на ближайшей пулеметной вышке коротко звякнул, и бесплотный голос сообщил, что система тревоги исправлена. Часовой в каске кивнул, хотя говорил с трубкой, и, спохватившись, ответил вслух.
Но все же первым делом починили не сигнальные провода а нечто, еще более важное.
— Ну вот! — Виктор перевел дух, говорить было трудно, мешала мысль, что перед ним — люди, многие из которых погибнут из-за него. «А без этого их всех — тю-тю. Совсем как у нас, на родине-мать-ее». И где-то в глубине сознания маячило, мигало воспоминание о Вано — он говорил почти то же самое весной. Боги мои, как же давно это было!
— А дети? — спросил один из них, почти седой молодой человек.
— Детей заберем, если будет кому. — Честно ответил русский.
Здесь были заключенные всех наций, даже немцы. Видимо, их подбирали по каким-то своим, тайным признакам, но в одном «аугсбуржцы» походили друг на друга — в глазах поблескивало то самое, что может бросить безоружного на пулеметы — и подарить победу.
— Там — собачья зона. — Тарас указал в сторону от бетонной вышки — та чернела в небе пародией на пожарную каланчу. Ворота проходили сквозь ее основание, оттого вышка была шире обычной и там стояли два пулемета. Пулемета два, но только за одним дежурил солдат — Виктору давно не мешала темнота.
— Ну что, все готовы? Клер, деточка, из тебя еще лекарства не высыпались?
— Нет, что ты.
— Ты в тылу, на тебе медпомощь. Джек, вместе с Тарасом и его парнями занимаешь вышку и режешь все вокруг на мясо. (Тарас, чистокровный хохол из-под Полтавы, широко, довольно улыбнулся. Увидя такую улыбку, часовой упал бы с вышки.) Поль, ты со мной. Задачи ясны? (А сам подумал: «Сил у них маловато, но на один рывок хватит»).
— Сетанли, сэр! — коммандос ничуть не обиделся на передачу своей власти — план принадлежал русскому.
— Ты заменишь меня, если что. Дай карабин!
Виктор приложил руку ко лбу и ненадолго затих. По всему «Аугсбургу» собаки зашевелили ушами, а потом тоскливо взвыли и бросились куда глаза глядят, таща на поводках несусветно ругающихся проводников.
Нелюдь поднял карабин и выстрелил. Из широкой амбразуры вышки выпал темный предмет и с жутковатым хряском приземлился на асфальте. Оборванные люди рванулись вперед.
Охрану на вышке перебили почти голыми руками, в считанные секунды взломали ворота, и минуту спустя низкое здание по ту сторону ворот, где размещалась охрана, заняли заключенные.
Все плохое обычно случается в последний момент. Выдрессированный шарфюрер из охраны не пытался бежать, а рванул красную рукоять на стене прежде, чем упал с разбитым черепом.
Над заборами, корпусами и вышками полетел низкий, истошный рев.
Вой спугнул ворон за бетонным забором, с воплями они взвились кверху, черные пятна на темно-синем, казалось, звук проникает под землю, заставляя породу глухо стонать. Лесная лисичка подняла рыженькую морду в норе неподалеку и тихонько тявкнула. Сирена смолкла только через минуту.
Они сперва бежали вместе, плотной массой. Поль отдал свой СТЭн, пригодный только для стрельбы почти в упор, кому-то из восставших. Сам он волок пулемет — у охраны взяли немало трофеев.
Вокруг полупритопленных в землю ангаров заметались серые люди, точно нечистые духи, вспугнутые криком петуха. Они поспешно занимали оборону, командиры орали что-то непотребно, и Поль от живота и от души рассек эту толпу очередью. МГ затрясся, грохоча и плюясь раскаленными гильзами, тогда начали стрелять остальные. Почти все эсэсовцы легли, кто от страха, кто от пули. От ворот одного ангара пополз полугусеничный бронетранспортер, желтый в коричневых пятнах. Двое с гранатами кинулись туда, пулемет с транспортера протрещал (издалека — совсем не страшно) и один упал, но второй бросил связку гранат под гусеницы. Рвануло огнем и громом, машина нелепо подскочила и осела набок.
С кровожадностью одержимых пленники добили оставшихся врагов. Рядом с Полем неизвестно как оказался Вик, дернул за рукав и показал на ближнее строение.
