Слишком много затрачено сил — и сам он не ожидал такого, слишком крепок оказался противник. Сверхобезьяна устояла и отбросила юберменша к стене. Теперь она шагает к нему, собираясь достать из-за пазухи нож — будто он не может читать мысли питекантропа, хоть и наделенного, ошибкой Создателя, той же силой. А где остальные? Эсэсовец прислушался внутренним, духовным ухом — тойфель, еще двое! Курт ранен, а Хайнес, кажется, погиб. Пора кончать с недоноском. Он перекинул из-за спины автомат — шутка с честным безоружным боем и так затянулась.
Самое трудное — держать, держать в голове мысль о ноже. Проклятье, он словно граблями в мозгах шарит! Больно же, мать твою! А, вот и иссякло у тебя чувство юмора, сучий выродок — тянется за автоматом.
Виктор изо всех сил разогнал реакцию, уходя в сторону, и бросил нож.
А, все верно! Какая реакция у ублюдка! Вальтер описал стволом полудугу и выдавил крючок. Куда ты, к дьяволу, уйдешь от пули! Штурмбаннфюрер изящно крутанулся на каблуке, пропуская мимо плеча блеснувшую рыбку ножа — если бы не ускоренные рефлексы, получил бы лезвие в сердце.
И с криком выдавил воздух из легких от боли в правом глазу. Своей очереди Вальтер не услышал.
Тело в черном грянулось о бетон с сухим треском — череп не выдержал. Ничего, подумал Виктор, тебе больно не было. Пуля сбила кепку и вырвала клок волос на макушке — а ведь стрелял уже мертвец.
Он перевернул тело ногой, расколотая голова болтнулась, кровь потекла гуще. Голубой глаз уставился ему в лицо.
Конечно, нож прошел мимо. Вершина тупости — недооценить такого противника, но роль свою нож сыграл. С броском ножа русский плюнул немцу в глаз по всем правилам ниндзюцу.
Из правой глазницы свисала цепочка — Виктор потянул за нее, и крестик вылез из глубины черепа с чвякающим звуком. Потекла желтоватая жижа из разорванного глазного яблока, мешаясь с кровью.
Нечеловек вытер цепочку о рукав и сунул в карман. Пора выручать остальных, а то еще напугаются одни.
Жизнь в этом мире есть постоянная отчаянная борьба с дьяволом…
Виктор пробился к ним с тыла и очередью скосил последних троих из специального отряда КZ-131, не получив ни одной раны. Видеть надо было лица друзей, когда он крикнул из-за угла, что все в порядке. Клери крепко обняла его шею и расцеловала в обе щеки, так что сперва Вик не заметил окровавленной повязки повыше ее правого локтя. Поль получил только легкую контузию от взрыва гранаты, а вот Джек с трудом сгибал умело перетянутую девушкой ногу, и, хотя уверял, мол, все пустяки, и боши так просто Джона Буля не обезножат, но Виктор почуял, что дело серьезно. Уэйну было стыдно — он тоже невольно опустил оружие, когда в голове взорвалась сверхновая. Неведомо, чем кончилось бы, но Клер бросила в коридор гранату и уложила троих эсэсовцев, идущих брать диверсантов парализованными и тепленькими.
Тревогу пока не подняли — в гордыне покойный командир запретил своим сверхчеловекам звать на помощь, весь остальной персонал занимался устранением крысиной угрозы — серые агенты все еще вливались в подземелья, грызя и разрушая. Сигнализация стояла первой на очереди ремонтников, да только грызуны поработали самое малое в сотне участков проводки.
Перед охотой эсэсовцы перекрыли подземные коммуникации пожарными дверьми — чтобы не упустить добычу, но добыча оказалась зубастее, и сама загрызла охотника. Взорвать металлические плиты почти полуметровой толщины оставшейся взрывчаткой нечего и думать, сказал Поль. Свободным остался только путь на поверхность.
Время вытекало сквозь пальцы кровью из смертельной раны.
Кап, кап… Кап. Труба прохудилсь, и на серой стене барака «Аффель-4» расплылось желтовато-коричневое пятно, похожее на Африку. За маленьким окном все собиралось стемнеть, но, видно, настоящей темноты так и не настанет — только мутные летние сумерки. Подремывала охрана на вышках вокруг особой зоны объекта «А-З», прожекторы не включали для маскировки, но горстке заключенных и так не удастся бежать — кроме вышек и электрозабора вокруг локальной ограды ходили патрули с овчарками, а те не обращают внимания на темноту.
В тот вечер овчарки не лаяли, а мерзкий ужин — суп из репы и кофейную бурду выдали с опозданием.
Внутри маленький концлагерь вдобавок разделялся надвое — двойная ограда из колючей проволоки отсекала два низких железобетонных барака, способных выдержать попадание бомбы, от еще двух таких же. Время от времени обитатели Аффель-4 и Аффель-3 — детского корпуса, исчезали. Некоторых видели на второй половине, но никогда никто не вернулся обратно.
Четверо выбрались из проклятых подземелий возле низкого здания с трубой, окруженного отдельным забором.
— Это что, прачечная? — Клер оглядела трубу, в слабом розоватом свете заката ее лицо было бледно и устало. — Или печь?
