— А ты не поможешь мне? — елейным голосом попросила Йарика. — Сам видишь, я в цепях. Мне даже не дотянуться до этих мисок.
— Захочешь — дотянешься, — усмехнулся незнакомец. — Староста всех предупредил, какой ты можешь быть стервой. И не мечтай, что кто-то подойдёт к тебе.
— Только не говори мне, что боишься хрупкой девушки. Или ты только с виду мужчина? А по малой нужде ходишь сидя…
— Заткнись! Не надейся, что сможешь вывести меня из себя.
— Скучный ты, — вздохнула Йарика. — Забирай свои помои, мы не будем есть.
Дезире, которая слушала перепалку вполуха, встрепенулась. Есть она не хотела, но вот пить… И вообще, с какой стати эта девица взялась решать за них двоих? Девушка открыла рот, чтобы высказаться, однако было уже поздно. Мужчина, видимо, не посчитал нужным дождаться её ответа. Судя по шуму, он решил забрать то, что принёс.
— Нет! — заставила себя выкрикнуть Дезире. — Оставьте!
Шум прекратился буквально на мгновение. Наверное, мужчина отвлёкся на неожиданный выкрик. А затем раздался звон цепей и тут же за ним хрип. Этот звук был ей знаком. Более того, она почувствовала, как на неё падают тёплые капли, словно в камере что-то распыляли.
— Сука… — прохрипел мужчина и, судя по звуку, упал на колени.
Снаружи послышались взволнованные голоса.
— Что там!
— Вот зараза…
— Кажется, она завалила Криса.
— Что?!
— Сам посмотри! Только осторожно.
— Эй, не двигаться! Даже не дышать, суки!
Дезире на всякий случай замерла.
— Я что сказал?! Убери от него руки! Убрать руки! Пристрелю! Так, теперь назад. Я сказал: назад! К стене! Мордой в пол!
В голосе кричащего слышались панические нотки. Дезире знала, что в таком состоянии люди способны на всё, что угодно. Она сжалась в комок, каждое мгновение ожидая выстрела или удара.
— Не подходи к ней! Вытащи Криса — и всё. Я держу её на мушке.
— Но…
— Завтра с ними разберутся. Крис сам виноват. Староста не зря предупреждал.
— Твою мать, её же обыскивали! Чем она его?
— Вытаскивай! Языком потом будешь. Вроде ногой задела…
Дезире услышала плохо сдерживаемые ругательства и шорох оттаскиваемого тела. Что-то бренчало, что-то скрежетало по полу.
— Не поднимать морду!
— Надо бы её отделать!
— Себе дороже выйдет. Что действительно надо было сделать, так сразу её пристрелить. Тоже мне — деликатес! Тогда троих голыми руками, теперь Крис. Сколько ещё будет?
— Нисколько. Завтра избавимся. Но на будущее знать будем.
— Смотри — как бритвой…
— Вот гадина! Правду говорил староста — они умеют только убивать. Уже подыхать пора, а она всё не успокоится.
— Ладно, давай закрывать, пока ещё что-нибудь не случилось.
Вновь послышался скрежет, и приток свежего воздуха оборвался.
Дезире сидела, боясь шелохнуться. Ей казалось, что всё вокруг залито кровью и стоит сделать хоть движение, как она непременно вляпается в склизкую лужу.
— А ты молодец, — услышала она голос Йарики.
— Почему? — свой собственный голос казался мышиным писком.
— Я всё думала, как заставить его отвлечься, а то пялился на меня. Ты вовремя подгадала с вопросом.
— Я не спрашивала, а просила.
— Какая разница? Ещё одним меньше.
— Я пить хочу.
Признаваться в своей слабости было стыдно. Тем более после того, как только что рядом умер человек. Пусть даже бандит.
— Пить? — рассмеялась шивера. — Тут целая лужа.
Дезире передёрнуло.
— Здесь есть вода? — почти умоляюще спросила она, зная, каким будет ответ.
— Конечно! Только немного солоноватая и чуть более густая.
— Нет, спасибо…
— А зря. Странно, что ты всё ещё не избавилась от брезгливости. Мы не в тех условиях, чтобы выбирать. Хочешь бороться — имей на то силы. Используй всё, что можно и не оборачивайся. Если этого не сделаешь ты — сделает противник. И уж будь уверена, он не станет маяться муками совести или воротить нос от вида крови. Будь сильна! Слабость наказуема.
— Прости, но не всем быть сильными. Я химик — не солдат. Я не привыкла убивать. И… я не хочу убивать. Хочу заниматься тем, что мне нравится, что умею делать. Чтобы вокруг не умирали дорогие мне люди, чтобы…
Девушка больше не могла говорить. Её душили слёзы.
— Так или иначе, но завтра всё кончится. У тебя ещё есть время обдумать мои слова…
Они сидели в подвале. Широкая металлическая дверь была закрыта наглухо и заблокирована с внутренней стороны. Закреплённый на массивной металлической раме фонарь тускло освещал помещение: выложенные кирпичом стены, плесень и сырость, кучи какого-то полусгнившего мусора и останки деревянной мебели.
— Пивной бар! — осматриваясь, заключил Кэр.
— А как думаешь, могло… — глаза Гракха загорелись.
— Нет, вряд ли. Если только их погреб до сих пор наглухо задраен, в чём я сильно сомневаюсь.
— Чтоб сдох! Хоть бы глоток.
Зарккан передвигался самостоятельно, но медленно, сильно припадая на одну ногу.
— Ты сидел здесь, когда услышал стрельбу? — спросил Кэр.
Вурст кивнул. Он разгрёб сваленные в кучу вещи. Как оказалось, не всё из них было мусором. Рама, с которой светил фонарь, оказалась частью знаменитого бронекостюма.
— Клянусь первородными цехами! — забыв о боли, воскликнул Гракх. — Он работает?
Вурст отрицательно покачал головой:
— Сломан.
