Взмахнув рукой, снял защитное поле и, схватив меня под локоть, потащил к выходу. Всё в этом доме было противным и гадким, коридоры ничем не отличались от комнат, только ближе к выходу из дома больше пахло сыростью. Оказывается, я всё это время находилась на втором этаже, и сейчас мужчина тащил меня вниз по деревянным ступеням. Внизу я заметила столовую, небольшую, но там было всё для готовки.
— Почему ты не можешь приготовить мне нормальной еды, у тебя же есть где?
— Я не особо умею это делать, хочешь, приготовь сама.
— Хочу, — всё лучше, чем есть его склизкую кашу. — Есть что-то из продуктов?
— Смотри в шкафу справа.
Открыв его поняла, что можно нормально питаться несколько недель. И плевать, что и на него тоже придётся готовить, главное сейчас для меня, чтобы малыш питался полноценно. Но сначала воздух. Вышла на крыльцо, рассматривая это серо-тёмное место: Фараны и чёрная земля, чёрная земля и Фараны.
— Здесь ничего нет, откуда взялся этот дом? — сам же говорил, что этот мир не населён людьми.
— Я его построил пару тысяч лет назад, сам, где-то же надо было жить.
— Так вот почему там всё такое старое и воняет?
— Цыц, воняет ей! Скажи спасибо, что не с Цирциями в одной пещере живёшь, я так лет двести жил, пришлось.
Вернулась в столовую, чтобы приготовить ужин, я была безумно голодна, и сегодня есть надежда на вкусную еду. Провозилась больше часа, но это того стоило. Конечно же Бровик присоединился, пусть ест, главное, что мне не запрещает. Пока я готовила, то и дело в дом заползали Фараны, проскальзывая мимо меня. Они действительно были не агрессивны, и казалось, я вовсе их не интересовала. В этот момент мне в голову пришла мысль, а что если попробовать подчинить их себе. Крич сказал, что заклинание подчинения действует с лёгкостью на животных, их вполне можно считать таковыми, если не брать в расчёт пару моментов. Бровик запечатал этот мир от внешней магии, но здесь ведь он ей пользуется, а значит и я могу.
После ужина меня вернули в мою «камеру», предупредив, что завтрак тоже готовлю я. Безоговорочно согласна, лишь бы выпускал на воздух и давал возможность нормально питаться.
Сосредоточилась. Нужно попробовать влить огонь в малыша. Призвала свой резерв, огонь сразу откликнулся, готовый рвануть туда, куда я укажу, но я притормаживаю, отделяю крохотную капельку, совсем немного и заботливо отправляю в третий, совсем крохотный пока ещё, резерв. Падает, заполняя его практически полностью, но ничего не происходит. Несколько минут тишина, а потом капелька будто искрит и светится и резерв увеличивается, совсем немного, лишь малость, но я замечаю. Нервно сглатываю, переживания отпускают, всё правильно, даже чувствую себя намного лучше.
Который день я думала о муже… вспоминала его лицо, улыбку, прикосновения, тёплые руки и глаза, наполненные нежностью и любовью. Уверена, он поймёт, что это не я, заподозрит сразу. Может Трэйси и хорошая актриса, но она не знает Ортаса, и меня не знает, даже не предполагает, какие между нами отношения. Я скучала по нему до щемящей боли в груди, до дрожи, до разрывающей меня изнутри тоски. Так и не сказала, что люблю его… сейчас даже не понимала почему, он так и не узнает…
Прошла неделя после торжества и то, во что превратилась моя жена, откровенно раздражало. Наш дом превратился в склад всевозможно-ненужного хлама, непонятно для чего приобретённого. Приходил каждый день из академии, спотыкаясь о новые покупки. Когда спрашивал Оливию для чего всё это, она просто отвечала: «Мне это нужно». Ранее не замечал за ней такой невероятной тяги к покупкам, она-то за всё это время и купила-то несколько вещей для дома и для меня.
Теперь я её в постели не ждал, понимая, что это бессмысленно. Она каждый раз находила причину, чтобы лечь спать позже меня, или засыпала ещё до моего прихода. А вчера вообще заявила, что будет спать в своей спальне, потому что со мной неудобно. Может это и к лучшему, потому как сейчас я точно понял — больше не желаю Оливию. Раньше, только бросив на неё взгляд, меня прошибало возбуждающей волной, и я часто сдерживал себя, чтобы тут же не заключить её в объятия и не потащить в спальню. Мне хотелось её касаться постоянно, целовать и ощущать под ладонью бархатистую кожу. Но теперь я постоянно чувствовал холодность и полное равнодушие с её стороны, кажется, ей было всё равно есть я или нет.
Она по-прежнему ходила на занятия с лекарями, отказывалась продолжать поиски в Хранилище и возвращаться к огненным. С матерью я договорился, и через два дня мы переберёмся в поместье, хотя теперь даже не знаю, стоит ли. Сегодня радовался, что началась новая учебная неделя, и мне не нужно находиться дома в компании равнодушной женщины. Стук в дверь рабочего кабинета оторвал от размышлений.
— Войдите.
— Можно? — в двери протиснулась голова Лэйс.
