С одной стороны стеллажа к внешней стороне опоры крепился неэлементарный механизм со множеством шестерёнок, с тысячами впечатанных в те символов, противовесов в виде армиллярных сфер, маятников, балансных пружин, вращающихся картинных рам в уменьшенном виде, корончато-штыревых механизмов, балансирных колёс, фолиотов, похожих на весы, анкеров, штифтов и осей вращения, спусковых колёс, импульсных зубов, флюгеров, ангренажных систем всех размеров и ракурсов, уменьшенных кандальных колец с гирями и карабинами на обоих концах, ободов, роликов с эллипсами, такие Архимед закладывал в основу своих педалей для уничтожения мира, мостов баланса и мостов регулировки, систем ремонтуаров, календарных дисков, фрикционных креплений, эксцентриков и гребёнок, шпинделей и стальных узлов. Из самого стеллажа торчало два стержня с пустующими округлыми наконечниками, он с ходу нашёл, как это использовать. Он рассматривал начинку с противоположной стороны, та более напоминала подъёмный мост замка, но, на первый взгляд, не имеющий конца, куда сбросили с небольшой высоты и так оставили несколько ярмарок, турниров, донжонов, мостов через реки, паромов, строений длинных и приземистых, двух дюжин дюжин в строю, башен с часами, побережий.
— Возьмись вон там, — велел Яровит.
Он подошёл, принял вес дальнего конца с несколькими угольными шахтами, судя по всему. Вдвоём они поднесли к боковой опоре стеллажа, и он, встав на колени, соединил со свободными стержнями. Всё как-то не так сработало… видимо, необходим навык чересчур далеко видеть, да и хорошо если только это… обрамление их службы, может, и долга, в вышине, которую велят называть слоистая горка; в вакууме плавают зонды на всё специфическое, исключительно людское, чтобы им не зарываться, улавливать личное… лес этот тоже… средоточие антенн, с той стороны, у антиподов, такой же, только нельзя знать, прошивает ли он шар или там тоже образовалась поляна в папоротниках и парý, когда готовились к очередному витку от нескончаемых шагов, к тому, что витамина перестанет хватать и понадобится производство. Продукты жизнедеятельности цедятся в бочки, и хранятся, это, по-видимому, реплика большому хозяйству; как только они появились, стали смотреть, а там в основном было хозяйство…
— Всё, можешь бросить, — он, кажется, давно бросил. — Вот как нужно, — самодовольно глядя на него.
Настырный звон колокола, пришло время покинуть публичное пространство. Культура, почти не прибегающая к письму, множит символы. Не явился ни Раймунд IV, граф Тулузский, ни Гуго де Вермандуа, ни Этьен II, граф Блуа и Шартра, ни герцог Нормандии Роберт III Куртгёз, ни граф Фландрии Роберт II, ни Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии, с братьями Евстахием III, графом Булони, и Балдуином, также племянником Балдуином Младшим, ни Боэмунд Тарентский, сын Роберта Гвискара, с племянником Танкредом, не явился никто. Как только они узнали, ещё с прошлого раза привыкнув, что при малейшем стрессе в голове возникает armorum forma[8], а не текст молитвы, при этом живя в доме, не организованном вокруг размножающейся пары, потянулись обговорить на высокопарном на независимый остров в пространстве, где уже было осуществлено столько воли.
Леди села на перевёрнутую говновозку. Сэр взгромоздился на низкую винную бочку. Сэр просто тяжело осел под стеной. На списанной баллисте занял место невзрачный советник с горящими глазами, виновник распада костелянств. Одно цепляется за другое, на телеге с неразгруженным фуражом, под фрагментом винеи с проломленным сводом, расселись две дамы, фривольно суча ногами и шлейфами на колпаках, на вид обе вылитые герцогини Массейса. На возе рядом приходилось ютиться ещё одной леди, она держалась весьма непримиримо. Одна её нога опиралась на колоду, чей край занял и сэр.
Ловит галс поразительная возможность, всё мироздание хоть и можно уместить в компендиум и упростить до яйца, длины члена Дунса Скота и, уж конечно, схоластики, которую, сами того не ведая, исполняют люди с открытыми унылыми лицами, в тонких кожаных шапках, чьё имущество изначально отдано в сферу talionis publicae[9]…; теория всего — это единый источник разума и откровения, а позже они обособляются, а позже запускают кривую стрелку, впивающуюся едва ли не в своё retro, но нет, просто возврат на девяносто девять лет и снова-здорово, детская милость к дошедшей сквозь тёмные века науке, спекулятивное разумение христианских тайн, это не Троица изъята ex ratione probabilis[10], а само это обыкновение сколотить ватагу и ещё до выхода в путь иметь ресурс угрожать вышиблено за рамки чего-то, что нуждается в познании, а, эрго, так это и находит. Ну вот нам и дан знак. Не долго музыка играла, но и не умертвили во младенчестве, а могли бы. Всем ли это удобно? О minime. В противном случае перспективен жребий, а у некоторых взаимная неприязнь по сию пору выше флагштока на духовной… Говори уж прямо, леди Консциента заблюёт всю Месопотамию, если окажется подле леди Парвифисенты или леди Ментир. Или меня.
