— Что удостоверяю? — не понял Куусинен. Тойво первый раз видел своего друга таким подавленным.
— Что это Антикайнен, а не Вася Пупкин?
Отто тяжело вздохнул и предъявил свой паспорт и удостоверение:
— Удостоверяю.
Пока строгая администратор заполняла соответствующие бланки Куусинен отвел Тойво в сторонку.
— Вот такая, брат, бюрократия развелась, — вполголоса сказал он.
— Ладно, — пожал плечами Антикайнен. — Ты, я так понял, уже уходишь?
Отто кивнул и еще раз тяжело вздохнул. Они обнялись на прощанье, и Куусинен, забрав свои документы, ушел из жизни своего друга навсегда. Правда, об этом никто из них не мог догадываться.
Перед уходом он одними губами произнес: «Резо». И Тойво кивнул ему в ответ.
Администратор протянула ключ от номера и безразличным тоном произнесла:
— В гостинице строго выполнять правила социалистического общежития. Ваш номер 272 на последнем этаже.
— На шестом, — уточнил Тойво для порядка.
— На четвертом, — строго возразила женщина. — Это четырехэтажное здание, однако если сигануть с крыши, мало не покажется. Вы этого делать не собираетесь?
— Нет, не собираюсь, — ответил Антикайнен, отчего-то посмаковав незнакомое слово. — Сигать.
Забрав свое удостоверение, Тойво отправился в указанном направлении, минуя коридоры, отходящие и вправо, и влево. За каждой дверью в них сидели за столами такие же строгие женщины — дежурные по этажам — с высокими прическами и, вероятно, стальными взглядами глаз прирожденных убийц.
Он успел заметить, как в правом крыле первого этажа короткими перебежками перемещаются китайцы, числом больше или равно сотне. Странное дело!
Не удивительно, что дом ему показался шестиэтажным — высоченные потолки старой царской застройки. И стены толстые. И двери в номера дубовые. Все будто под оборону или осаду.
На коридоре четвертого этажа однояйцевый близнец — в смысле, полная копия — администратора взглянула на направление и звучным голосом продублировала:
— Ваш номер 272. Требование выполнять правила социалистического общежития.
— И с крыши не сигать, — добавил Тойво.
Дежурная по этажу на это никак не отреагировала и снова замерла за своей конторкой, уставившись прямо перед собой. Антикайнен хотел помахать перед ее лицом рукой из стороны в сторону, да передумал — ну, как достанет она сейчас из своей отутюженной юбки парабеллум и приведет к общему знаменателю социалистического общежития!
В самом конце глухого коридора располагалась рекреация, или специальный закуток для курения. Звук его шагов скрадывал толстый бордовый ковер на полу, поэтому молодая женщина, курившая длинную сигарету на длинном мундштуке, его приближение заметила не сразу.
Дама чем-то неуловимо напоминала актрису Марлен Дитрих, одета она была просто, но, вероятно, очень дорого: невычурное платье подчеркивало округлости ее фигуры, волосы ниспадали на плечи, открывая лоб. Даже если бы она жевала козью ногу во рту — в смысле, папиросу самодельной конструкции — и то выглядела бы очень эффектно.
Тойво уже подумывал, чтобы подкрасться незамеченным, а потом гаркнуть прямо в ее ухо «хайльгитлер» — то-то она бы порадовалась. Но она заметила приближение нового человека, небрежно смахнула пепел в пепельницу и заулыбалась. Улыбка ее была прекрасной и открытой.
— Здравствуйте, вы, должно быть, наш новый сосед. А меня зовут Лена, приятно познакомиться, — сказала Рут фон Майенбург.
— Здравствуйте, — ответил Тойво и тоже представился. — Василий Алибабаевич.
Конечно, имя, сорвавшееся с языка было так себе, но он оробел, как сын дехканина, и потерял дар речи, как условный Василий. Но это не смутило Рут. Она принялась улыбаться еще пуще прежнего, в упор разглядывая финна.
Антикайнен, решив, что разговор закончен, бочком-бочком попытался ускользнуть, но Рут его задержала:
— Неужели вы так торопитесь, что не можете уделить даме пару минут для вполне светской беседы?
— Могу! — решительно согласился Тойво и выдавил из себя робкую улыбку.
Оказалось, что в номере 271 проживает Эрнст Фишер, муж этой прекрасной дамы. Ну, а теперь, когда в Европе разворачиваются столь кровавые и знаковые события, ей самой приходится коротать время здесь, в Москве.
— Раньше я подолгу бывала в командировках, а муж работал здесь в Коминтерне. Встречались нечасто, но семье это не мешало, — лукаво улыбаясь, сказала она. Вероятно, когда она надолго задержалась в столице, что-то в их семейной жизни разладилось.
— А знаете что? — предложила, вдруг, Рут. — Давайте отметим наше знакомство и ваше вселение в «Люкс».
— Где? — конечно, это был самый уместный вопрос.
— А у вас, — ответила женщина и легко и непринужденно рассмеялась.
— Так я еще там не был, — отчего-то в голову Тойво лезли только самые оригинальные мысли, которые он тут же озвучивал.
— Так идите же быстрее, — Рут даже слегка подтолкнула его к двери. — А я буду через пять минут, захвачу кое-что из снеди — не за пустым же столом сидеть!
