И тут меня осенило: из всех моих разглагольствований о ней Джеттеро, повидимому, сумел уловить только одно — то, что у нее нет нарядов! (…) тупица. И (…) Снелц! Должно быть, командир взвода охраны специально отрядил одного из охранников, чтобы тот еще до рассвета поехал в город. Должно быть, Хеллер, которого я оставил погруженным в невинный сон, вскочил с постели, едва я вышел за дверь!
Графиня тем временем кружилась в танце посреди зала, прижимая к груди серебристый наряд. Потом совершенно неожиданно помчалась к столу, подняла с пола визитную карточку и тоже прижала ее к груди. Я бросил взгляд на часы. Ох, в это утро мы явно запаздывали с началом занятий! Я заторопился к выходу.
— Нет, нет! — воскликнула графиня Крэк. — Дайте мне минут двадцать, а уж потом приводите его сюда. Мне еще нужно выкупаться и переодеться!
И именно в этот момент у меня зародилось предчувствие, что все это завершится грандиозной катастрофой. Ах, как я теперь сожалею, что тогда не начал действовать, повинуясь своим предчувствиям. Они сбылись самым фатальным образом!
Вернувшись в свою комнату, я застал Джеттеро Хеллера в блаженном ничегонеделании. С полузакрытыми глазами, мирно развалившись в кресле, он выглядел совершенно беззаботным, повидимому, совершенно не занимала его в тот момент. Кое-какая подсобная литература, которую я с таким старанием подобрал для него, была небрежно свалена в кучу. На экране хоумвизрра заламывала руки певичка, исполняя под тягучую и грустную мелодию какую-то душещипательную песенку. Любовные песни — надо же!.. Честно скажу: если и существует что-то такое, что насилует мой довольно чувствительный слух, то это пронзительные звуки эхо оркестра и дрожащее, как бы плачущее, сопрано, которым обычно исполняются любовные баллады. Но более всего меня выводит из себя обычай певиц раскрашивать лица черной краской в знак неразделенной любви и все их ухищрения вроде специальных трубочек, с помощью которых создается впечатление, будто из глаз катятся слезы красного цвета — так называемые «кровавые слезы». Кроме того, и сама мелодия у них обычно оставляет желать лучшего, не говоря уж о словах.
Сиянье счастья, словно сон,
Угасло от тоски.
Тоска влекла мой утлый челн
И завела в тиски.
Лишь вздох, последний, отлетев,
Вернет душе покой.
Могильный саван будет мне
Венчальною фатой.
Блевать охота! Итак, вот каковы представления Хеллера о срочности и важности полученного задания! И тут, словно при свете молнии, я вдруг ясно понял, что именно вызывает во мне такой протест. Любовь! Относительно ее во всех учебниках по шпионажу содержатся совершенно недвусмысленные предупреждения: там имеется масса схем и графиков, которые доказывают всю иррациональность этого чувства, в них приводится множество исторических примеров, когда даже троны рушились, если какой-нибудь принц или принцесса по юности и неопытности пренебрегали практическими соображениями при вступлении в брак только потому, что им, видите ли, взбрело на ум в кого-то там влюбиться; в них содержатся, правда, без объяснений, сведения о том, каким образом избежать этого, строгие предупреждения относительно опасности, длительной совместной работы агентов мужского и женского пола и как следствия связи между ними. Там, правда, говорится, что прекратить это можно, разве что просто прикончив одного из них. Ну что ж, академическая профессура, возможно, и не знает, как использовать это чувство в своих целях, но уж я-то знаю. Ведь своей недурной карьерой в Аппарате я в немалой степени обязан именно своей изощренности. И на этот раз я решил действовать изощренно.
— Может быть, вам следовало бы несколько привести себя в порядок, — сказал я сладчайшим тоном. — Дело в том, что через… — я выразительно поглядел на часы, — ровно через двадцать минут мы должны встретиться с графиней Крэк в тренировочном зале.
О боги! Он сорвался с места так, будто его катапультировали.
Еще вчера вечером он выстирал свой белый тренировочный костюм, но в этом закрытом со всех сторон помещении костюм так и не успел высохнуть, и Хеллеру пришлось включить фен. Он носился по комнате как угорелый, наспех принял душ, потом тщательно протер и причесал волосы, оделся — и все это за восемь минут ровно. Потом, естественно, ему пришлось просидеть, дожидаясь меня и постоянно дергаясь как на иголках еще три или четыре минуты. Я тем временем успел выключить хоумвизор — я уже не мог выносить всех этих заунывных любовных излияний — для меня они звучали хуже похоронного марша, а если я не сумею вовремя убрать Хеллера с этой планеты, то очень может быть, что марш этот действительно прозвучит на моих собственных похоронах.
И всетаки мы стояли перед входом в тренировочный зал за минуту до назначенного времени. Наконец Джеттеро вошел.
Я тоже собрался было переступить порог вслед за ним, но меня остановила чья-то рука. Это был ассистент графини Крэк, помогавший ей на тренировках, человек неприятной и грубой внешности.
— Только что поступило срочное сообщение, офицер Грис. Вам следует срочно явиться в караульное помещение Лагеря Закалки.
