Торжественное выражение лиц охранников и то, как Хеллер наблюдал за моим поведением, должны были насторожить меня. Но моя скоротечная болезнь так сильно меня вымотала, что это, повидимому, сказалось. Подергав ручку на крышке, я легко открыл ящик. Сам понять не могу, что я ожидал там увидеть. Но то, что появилось оттуда, привело меня в ужас. Из ящика показалась голова зайтаба! Из пасти этой самой хищной из всех рептилий Волтара торчали смертоносные клыки. Несомненный заговор с целью убийства!
Крышка с треском отскочила.
Я отлетел от ящика, как будто меня катапультировали.
Пулей я промчался через комнату и, заскочив в ванную, дрожащими руками задернул за собой занавеску. Склянки с лосьонами и жидким мылом посыпались с полки мне на голову. Но я продолжал вжиматься в стену, точно хотел продавить ее и оказаться в соседнем помещении.
Зайтаб все подымался и подымался, выбирая удобную позицию для нанесения рокового удара. Голова его уже была футах в пяти от пола. Я понимал, что сейчас он совершит прыжок и что легкая занавеска — вовсе не преграда для него. Но с чего это вдруг он остановился, застыл в воздухе?
И тут, о боги, я увидел нечто еще более страшное, чем все зайтабы планеты, вместе взятые: из ящика появилась графиня Крэк в пламенно-алом наряде. И все, буквально все, покатывались от хохота — охранники, Хеллер и сама графиня. Она держала в вытянутой руке этого зайтаба, крепко сжимая его туловище у самой головы. Другой же рукой она хваталась за живот, пытаясь хоть как-то сдержать приступ хохота. Ничего себе — повод для веселья. Но они все никак не унимались. В конце концов один охранник даже свалился на пол от смеха и стал кататься как безумный. Хеллер тоже веселился как дитя, едва не падая со стула, а слезы так и струились по его лицу. Мне показалось, что длилось это не менее десяти минут.
Нет, меня это никак не радовало. О, всемогущие боги! Узник секретного Замка находится в помещении верхних галерей, ничем не связанный ни в прямом, ни в переносном смысле: за одно это кое-кого можно расстрелять! Дьявольски опасную игру они тут затеяли, Господи, а они при этом еще и смеются!
Немного собравшись, я присмотрелся к зайтабу. Какое-то мгновение мне казалось, что это чучело. Но тут я испытал новый шок: зайтаб стал извиваться, угрожающе выставив клыки. Достаточно одного прикосновения к ним — и вам конец. А графиня просто умирала от хохота. Постепенно весь этот шум и гам утих. Графиня Крэк выбралась из ящика. Она повернула голову зайтаба так, чтобы он смотрел ей прямо в глаза, и поднесла указательный палец к самому его носу. Мерзкая пасть рептилии тут же закрылась. После этого графиня опустила зайтаба на дно ящика и погрозила ему пальцем с таким видом, будто говорила: «Пошалили, и хватит, теперь веди себя как следует». А потом спокойно закрыла крышку.
Тем временем к ней подошел Хеллер, и они застыли, держась за руки и глядя друг на друга. Охранники наконец отдышались немного и, приветливо помахав Хеллеру на прощание, выкатили ящик в коридор и закрыли за собой дверь. Я продолжал лежать на полу в ванной под сломанным душем, и любое мое движение отдавалось звоном разбитого стекла. Это, повидимому, и привлекло внимание Хеллера, который весьма неохотно отпустил руку графини и направился ко мне.
— По отношению к вам это выглядит несколько грубо, Солтен. Но, признайте, розыгрыш получился просто великолепный. — Он помог мне подняться на ноги и отряхнул мой мундир.
Я, однако, ничего ему не ответил, поскольку совсем не считал шутку столь уж удачной. Эти безмозглые идиоты играли с огнем, доставляя сюда зайтаба.
— Так, значит, вот где вы живете? — сказала графиня Крэк. — Я часто задумывалась, что же может располагаться в верхних галереях подземелья замка. — Она прошлась по комнате, изредка прикасаясь к вещам. — Ведь если не считать устраиваемых Хисстом парадов, я ни на минуту не выходила из этих казематов целых три года! Но окон здесь все равно нет. — Это, казалось, удивило ее, но потом она вроде бы поняла. — Комната принадлежит Солтену, не так ли?
Интересно, почему она сделала такой вывод?
Хеллер включил какую-то тихую музыку. Затем поспешил к графине и как внимательный хозяин вежливо усадил ее за стол. Открыв стенной шкаф, в котором, к величайшему моему удивлению, обнаружился солидный запас питья и еды, он выставил на стол баллон алой шипучки и пододвинул напиток к гостье с таким почтением, будто она особа королевской крови. После некоторого колебания он достал еще два баллона, но поставил их в стороне от нее. Затем на столе появилась полная тарелка пирожных четырех различных сортов. Только после всего этого он присел рядом.
— Разливайте, Солтен. Довольно стесняться, — обратился он ко мне, не в силах оторвать взгляда от графини.
Они сидели и глядели друг на друга, чуть ли не сияя от счастья.
