— Не знаю точно, но полагаю, что когда мы умираем, следы прошлых личностей могут оставаться в разуме... и я знаю, что иногда нас даже можно ощутить.
— Как?
— Когда ты готов очертя голову ринуться навстречу опасности, или стоишь на пороге открытия, я могу тебя подтолкнуть, направить в верном направлении.
— Так это ты — то странное ощущение, которое я испытываю, когда ко мне возвращаются фрагменты воспоминаний?
— Не знаю, как это воспринимаешь ты сам, но возможно, что да.
— Я пришел в Крепость с союзниками... но что- то разделило нас.
— Я боюсь, друзья твои уже мертвы. — Лицо человека исказила боль. — В этом месте живет ненависть ко всему живому.
— Ты знаешь, почему я хотел обрести бессмертие?
— Нет, не знаю. Думаю, от страха. Возможно, знает кто- то из остальных, но не я.
— Почему ты думаешь, что от страха?
Человек улыбнулся, но не было веселья в той улыбке; да и вышла она достаточно грустной.
— А кто вообще стремится к смерти? — Он медленно покачал головой. — Но лишь первый из нас знает причину того, что привело нас в такое состояние.
Я хотел попросить его слиться со мной, но заколебался. Ведь он — мой единственный союзник здесь; попробую пока пообщаться с третьим.
Я обратился к параноидальной инкарнации, поинтересовавшись, кто она такая.
— ЗНАЙ, что не протянешь долго в этом месте, ВОР! — заорал человек, брызжа слюной, и лицо его исказила безумная усмешка. — ЛАБИРИНТЫ, СОЖАЛЕНИЯ и СМЕРТЬ — вот все, что здесь есть...
Практичная инкарнация смерила взглядом параноидальную, а затем обратилась ко мне, зло заявив:
— Ты теряешь время на разговоры с этим. Его мысли — оскорбления и бред, ничего больше. Прекрати заниматься ерундой, нам с тобой есть, о чем поговорить.
— ВОР! — Руки параноидальной инкарнации задрожали, будто горя желанием кого- нибудь задушить. — Я СЛОМАЮ тебе шею... и верну свое ТЕЛО. — Он обернулся ко мне. — Ты носишь мое тело, как ПЛАЩ, и УНИЖАЕШЬ меня этим...
— Я не вор. И ничего у тебя не крал— ответил я.
— ТЫ ВСЕ УКРАЛ! Я ОЧНУЛСЯ НА УЛИЦАХ ГОРОДА - КОЛЬЦА И ВСЕ, КТО ВИДЕЛ МЕНЯ, УЗНАВАЛИ МЕНЯ! — Он тяжело дышал. — Все, кто имел с тобой дело, кому ты причинил вред — они ждали, обвиняли, били меня, пока не мог больше выносить ГОЛОСА...— Его пальцы сжались в кулак. — И я заставил их ЗАМОЛЧАТЬ.
— Что ты знаешь о других инкарнациях? — поинтересовался я.
— ВОРЫ. Они ВОРЫ — все без исключения. А ВОРАМ суждено УМЕРЕТЬ.
— Не смей угрожать мне, глупец, — немедленно отреагировала практичная инкарнация. — Предупреждаю тебя. Если здесь и есть вор, то только ты сам — ты пытался лишить нас шансов разобраться в ситуации, портя все то, что сделал я до тебя!
— Ты — ВОР! Ты украл мое тело и мою жизнь! — Этот разговор ведет в никуда. Я решил задать вопросы о деяниях, которые, как я полагал, он совершил.
— Ловушка в камне ощущений — ее ведь ты оставил, а?
— Да...— Он гнусно и злобно улыбнулся. — Простая ловушка. Ловушка для того, кто не может умереть, ловушка РАЗУМА.
— Ты — та самая инкарнация, которую Леди отправила в Лабиринт? Я нашел там твой дневник.
— Простая ловушка, простой выход, из этой ловушки я выбрался легко. Я мог бы сделать ее куда сложнее, смертоноснее. — Он улыбнулся. — Она не знала, как создать ловушку, чтобы удержать МЕНЯ.
— Ведь в смерти лингвиста Фина тоже ты повинен?
— Погоди...— Казалось, вопрос его несколько смутил. — Я МНОГИХ убил. Многих нужно было заставить молчать.
Мне стало жаль его, но, кажется, я нашел способ превозмочь его безумие. Мне следует обратиться к нему на языке Уйо; ведь Фина он убил с расчетом, что никто больше не сможет ему обучиться.
— Давай поговорим наедине, — изрек я на языке Уйо.
Как только я произнес эту фразу, глаза инкарнации изумленно расширились. Помолчав немного, он ответил на том же языке:
— Лишь я знаю язык Уйо. Откуда ты узнал его?
— Ты прав: лишь ты знаешь язык Уйо. Значит, если язык знаю я, то я — это ты. — Он молча глядел на меня, а я продолжал: — Вот остальные — это не ты, ведь он не знают языка Уйо.
Он медленно кивнул.
— Я... понимаю тебя.
— Это место заставляет усомниться в собственном восприятии: мы — это оба ты, и мы должны стать едины.
Казалось, он испугался.
— Я...— К моего изумлению он вновь перешел на общий язык, и голос его стал спокоен и тверд, безумие ушло. — Я... больше не хочу жить... так.
— Тебе и не нужно, — продолжал говорить я на Уйо. — Ты много страдал. Ты был рожден в мире, где не было никакого смысла, где незнакомцы утверждали, что знают тебя, обвиняли тебя в том, о чем ты ровным счетом ничего не знал, и пытались причинить тебе вред... Всю боль, заботы и страдания твоего существования... Я освобожу тебя от них.
Он взглянул на меня, и в его глазах потухло безумное сияние.
— Да...
— Я буду защищать тебя, — говорил я. — Ты познаешь мир и покой. Ведь ты всегда хотел именно этого, не так ли?
Инкарнация расслабилась, вслушиваясь в мою речь, глаза его потускнели. А затем человек упал на черные камни, и в момент его падения я ощутил слабое покалывание у себя в мозгу...
