— Ну если тебе так важно, — Морти залетел мне за спину и заунывно пробормотал: «...иначе придется начать все с начала. Итак: прочитай дневник и найди Фарода.» Последнее большими буквами.
— Замечательно, Морти. А теперь прочитай мне последнюю фразу.
— Опять?!! Прочитай...
— Нет, Морти. Самую последнюю.
— О чем ты, хозяин? — Морти вылетел из- за моего плеча. — Больше ничего нет!
— Неужели? — я снял с плеча молот. — А как насчет «не доверяй черепу»?
— Ах, это... Ну это... Я, в общем, подумал, что это такой сущий пустяк, ...что я решил... ну... не читать его... вслух... да. Вот.
— Правда? А ты прав, наверное, действительно ерунда! Только вот, о каком черепе, хотелось бы мне знать, идет речь! Уж не о той ли занудной черепушке, что все время вьется вокруг меня и все время дает дурацкие советы!
— Хозяин, — Морти испуганно отлетел еще на пару шагов от меня. — Шеф, да что ты! Это не обо мне! Ну, мне- то ты можешь доверять!
— По- моему, ты меня обманываешь, Морти! — вздохнул я и занес над головой молот.
— Нет, хозяин! Я же тебе во всем помогаю. Я тебя ни разу не подводил. И я не мешаю тебе идти по верному пути! Ты нашел Фарода, нашел эту его безделушку, скоро узнаешь и все остальное! Все идет как надо, шеф!
— Пока,— устало произнес я, но молот опустил. — Но мне совсем не нравится, что ты не прочитал мне последнюю строчку. И я требую, Морти, чтобы ты рассказал, о чем еще ты умолчал...
— Хозяин... я, правда, рассказал тебе все... Не все, конечно, но, знаешь, ничего такого... Тебе нечего меня опасаться. Я... потому и не прочитал эту строчку, что речь здесь идет о ком- то еще, а ты подумал бы про меня...
— И все же, Морти, если есть еще что- то... — я устал препираться с черепом. Размозжить бы его глупую башку, но... в душе я почти поверил ему. Было что- то еще, но опасности, на мой взгляд, Морти не представлял. А пользу принес, и мог принести еще немалую.
— Серьезно, хозяин, мне нечего тебе рассказать. Кроме одного — я тебя не подведу. Это точно, клянусь всеми кругами Баатора! — с жаром добавил Морти.
Лгал он или нет, мне было уже почти все равно. Я устал. Ночевать придется в залах мертвых.
Нас было трое на дороге Плачущих Камней. Я прикоснулся к заледеневшим каменным губам фляжкой. Только первые капли сосуда бесконечной воды скатились в каменный рот, шорохом отозвался во мне вздох Глайва.
— Да, Бессмертный, это именно то, что я ждал... Это ощущение... Прости, Бессмертный, я знаю, ты тоже хочешь его испытать. Освобождение... — Глайв замер. Он дышал, я это чувствовал. Камень медленно теплел, пока я лил воду по его губам. — Погоди, дай... отдышаться. Это... так непривычно... Похоже, он говорил правду, — бормотал Глайв. — Да, я сейчас должен исчезнуть, покинуть собственное тело, и что он мне оставит... вечность, покой или боль. Все едино, — шепнул Глайв. — Если кончено, то не все... А как ты думаешь, Бессмертный? Что я получу взамен?
Морти тихо хихикнул.
— Ты... же сам знаешь, что получишь, — тихо сказал я. — Зачем ты меня спрашиваешь? Зачем ты спрашиваешь МЕНЯ?
— Мы ведь с тобой едины, Бессмертный. Были едины. Мы оба — заложники жизни. Жизни, о которой не просили. И если... да теперь я помню и это, ста - руш - ка, — нарочито медленно проговорил Глайв, — откажется, то другая ста - руш - ка будет на нее в обиде...
— Ты о чем, приятель? — спросил Морти. — У тебя там камушки- то все дома?
— Отнесешь сосуд Немелль, — все дальше я слышал голос Глайва, — что живет в ...Районе Клерков, так он, кажется... Она знает, что с ним нужно сделать и какова его роль в твоей судьбе, Бессмертный.
— Подожди! А почему нельзя было просто принести большой кувшин с водой? Его бы хватило. Ты знал это. Я видел...
— Но ведь вечность — это теперь только твоя стезя, Бессмертный. Думай!
И лишь позже я услышал ответ на свой вопрос: ВЕЧНОСТЬ — ЭТО УЖЕ НЕ КОЛИЧЕСТВО, А КАЧЕСТВО.
И показалось мне, или нет, что он сказал:
— Быть может ты все- таки в конце захочешь, Бессмертный. —
Или то был вечный ветер...
В ту самую секунду, когда Бессмертный достиг зала, где последние секунды ждал Фарод свой бронзовый шар, Глайв уже наслаждался свободой. Он шел по Улью, пиная камни по мостовой, привыкая к своему старому мягкому телу, дыша и осязая мир вокруг себя. Мир, этот смрад Улья, вонь бандитов, вопли торговцев, просящие беззубые ухмылки нищих, нагота проституток — то, по чему он никак не мог соскучиться и то, чем он никак не мог насладиться. Безумные, ударяющие в мозг запахи пронимали его насквозь, его былая каменная еще немного походка ушла, движения снова набирали размах и уверенность. Счастье обрел Глайв в Улье, счастье быть живым. Он устал от смерти. И даже камень, ненавистный и единственный пока друг камень, слушался его и прорастал мхом и корневищами на пути его, чтобы не отступить и не сбить с пути его.
— АГА,— взревел Фарод и, опираясь на здоровенную палку, проковылял навстречу очень долгожданным гостям. — Труп пришел! Чем порадуешь старого Фарода? Ты принес его?!
