— Не будь обстоятельства столь неблагосклонны к тебе, Фарод, его бы принесли... — Фарод увидел бронзовый шар, и только шар теперь занимал его внимание. Очень бережно он вынул его у меня из рук и, дрожа всем телом, пошел к своему трону. Он дошел... Очень медленно опустился в кресло и очень долго смотрел на шар, гладил его заскорузлыми пальцами и, когда он начал бормотать какие- то слова, Морти рванулся навстречу ему — ожидал, видимо какого- то подвоха.
Но никакого заклинания не последовало. Фарод просто поднял голову и улыбнулся. Жалкой стариковской улыбкой.
— Давно, давно надо было взглянуть на себя... Каким старым я стал! — Фарод положил шар себе на колени и вновь посмотрел на себя. — Игра стоит свеч, да, труп? Игра всегда стоит свеч...
— Отлично, Фарод, — проговорил я сквозь зубы и сделал шаг вперед, злясь на беспомощность Фарода. Старик снова смотрел на свою добычу и не заметил, как я подошел почти вплотную. — Как насчет нашего уговора?
— Да, да... — нетерпеливо отозвался тот. — Я отвечу на все твои вопросы. На все важные, — он погладил шар. — Очень важные вопросы.
— Тогда первый из них — что ты знаешь обо мне? И почему именно твое имя написано у меня на спине?
— А ты отложи подальше свою дубину, труп, пожалуйста. А то ведь тебе захочется размозжить мне голову, если то, что я скажу, тебе не понравится. Уж поверь мне, так оно и будет, — Фарод ухмыльнулся. — Меня то, хоть я еще жив, уже мало что заботит, а вот ты, хоть уже давно мертв, вполне способен сотворить какую - нибудь глупость. — Он поднял руки. — Все, сам понимаешь, для твоего же блага.
— Фарод! — твердо сказал я. — Я буду держать себя в руках. Или меня удержит Дак'кон.
— Итак, значит тебя заботит "правда", — просмаковал он непривычное слово. — Правда о тебе из самых ненадежных уст во всем Сигиле. Ну что же, немного правды ты от меня уже получил... Я действительно знаю о тебе немного. Но, — он поманил меня пальцем, и я нагнулся к нему, отложив в сторону молот. — Ты, приятель, все время играешь на том, что ты уже мертв. Однажды, точно как два дня назад ты пришел ко мне, — тот снова хихикнул. — А будет точнее сказать, ворвался в Зал Дурного Ветра — там я раньше, хе-хе, ютился... Ворвался и сказал слуге, что просишь об аудиенции! — Фарод даже немного выпрямился. — Да- да! Об аудиенции, словно у какого- нибудь короля! Ну польстил старику, хе-хе,— Фарод снова радостно усмехнулся и начал всматриваться в шар. Мгновение спустя он холодно продолжил. — Ты вообще всегда знал нужные слова. Ты вел речь, словно благородный Законник, урожденный и великий. А старик развесил уши...
— Так ведь ты же и был королем, Фарод? Когда- то.
— Когда- то! То- то и оно, что когда- то. Титулы, они что песок сквозь пальцы. И я остался ни с чем. — Он немного помолчал. — Кстати, об этом, я думаю, ты тоже знал... Так вот, ты сказал: «О великий Король Сборщиков, — обратился ты ко мне. — Я пришел к тебе засвидетельствовать свое почтение и просить тебя о благодеянии». Ты меня удивил, признаюсь. О чем мог ты — тогда почти всесильный герой, чье имя было на устах у всех, просить меня, слабейшего и гнуснейшего — а таким я и был в твоих глазах — из королей. О чем?!
— А вот о чем! — продолжал он, мерно покачиваясь и не сводя глаз с бронзового шара. — О милости. «Чтобы если бы твои сборщики нашли мое тело, они бы спрятали его в безопасном месте. Я не прошу ни о чем большем». Все довольно просто.
С той секунды, как старик произнес слово «благодеяние» почему не просто «услуга»? — я чувствовал запах крови и тлена, которым разило от воспоминаний Фарода...
— Все даже слишком просто! Тебе- то с этого какая выгода?
— Тебе ли не знать, труп, что с мертвого взятки гладки. Да и пообещать можно что угодно. Странно, что ты не ожидал такого от МЕНЯ!
— И даже если взятки тысячу раз гладки, должна быть какая- то цель у самой сделки. Ты же торговец, Фарод? Разве нет?
— Пожалуй, — и лицо Фарода побагровело от гнева. — КОНЕЧНО, после того, как ты, тварь, собственными руками задушил, зарезал, избил до смерти почти половину моих людей, я готов был пообещать тебе сами МИРЫ, чтобы только убрать тебя со своей дороги. А тут ты врываешься в мой ДОМ, в мою ОБИТЕЛЬ и требуешь! Да, требуешь от меня БЛАГОДЕЯНИЯ!— Фарод ударил своей палкой по подлокотнику кресла и неожиданно успокоился. — Конечно, я согласился...
Я не вправе был испытывать угрызения совести. Не я врывался к Фароду в дом, не я убивал его людей, но и то и другое было во мне, я вспомнил это, и как только Фарод произнес это вслух, я раскрыл и эту частичку своего прошлого. Вполне ли я был искренен, когда попросил прощения у Фарода? Думаю, нет.
Фарод же был вполне искренен:
— Не за что,— сказал он, — В конце концов, Служители Праха платят за всех покойников одинаково. А большинство из них мне удалось перепродать по нескольку раз, — старый стервятник ухмыльнулся и прикрыл глаза белесой пленкой век.
— Значит, ты меня боялся? И именно поэтому сразу согласился на мое предложение?
