— Не только поэтому, труп. Ты знал кое- что обо мне... кое- что, что как мне казалось, известно лишь мне... Ты уже тогда знал, что я больше всего хотел добыть, ты сам сказал мне об этом, вгляделся в лицо, затем недобро засмеялся, — Фарод посмотрел на меня исподлобья, словно говоря: «Вот чего я тогда боялся — твоего смеха».— И сказал — Бронзовый шар— и все прочее, что я не хочу говорить снова. Ты напугал старика до полусмерти — он- то думал, что все постиг и все проник, ан вон оно как. И признаться, когда я нашел тебя дохлым и стало понятно, что шара мне не видать, я даже обрадовался.
— Старичок, значит, умел радоваться, — мстительно сказал Морти. — Чего ж ты ждал, Фарод? Может надо было самому, а?
Фарод только взглянул на Морти.
— И я поражен в очередной раз, как быстро Миры приводят планы в исполнение... Ты ведь все- таки принес мне его, труп!
— Надеюсь, что не зря, — жестко, как мне показалось, сказал я. — Второй вопрос: Что именно из моих вещей ты взял после моей смерти? — лицо Фарода слишком поспешно выразило крайнее недоумение.
— Я? Во- первых вовсе не я нашел твое тело, с чего ты взял? Тебя нашла моя дочка...
— Так...
— Дочка, отрада моих глаз, такая милашка и умница. Не чета другим в нашем семействе, — Фарод облизнулся. — Милашка та еще, и бойкая... Анна нашла тебя в одном совсем непригодном местечке, куда ни одного сборщика и золотыми горами не заманишь... А уж взяла она себе какую безделушку или нет, — он развел руками. — Это сам понимаешь... Спроси уж сам у нее, как встретишь, труп, такой вопрос не для старых мозгов ее папочки, — Фарод снова развел руками. Его беспомощность, реальная и в то же время ежеминутно обыгрываемая, злила меня все больше и больше. Похоже, Фарод считает, что меня нынешнего можно вовсе ни во что не ставить.
— Ты лжешь, — мягко сказал Дак'кон, — ты не все оставил ей.
— Да, гит, я отобрал деньги у собственной дочери...
— Фарод, — я устало потер правую бровь. — Я устал препираться с тобой. Через час Служители Праха и весь остальной Улей будет знать, где прячется Фарод и откуда у старого обманщика деньги.
— М - да, — Фарод скривился.— И куда делась его пресловутая учтивость? Чтобы сам Фарод да по собственной воле с чем- то расстался! М - да... Шаргримм за такое давно вписал бы меня в книгу мертвых... Ну... стой здесь... никуда не уходи... сейчас я тебе все притащу...
Сто золотых монет, исписанный листок бумаги, рулон бинтов и золотое кольцо...
— А оружие, Фарод?
— Боюсь, труп, оружие теперь у того, кто разбил тогда твою черепушку... И... молчи уж о том, что я тебе дал и что... и обо всем остальном тоже.
— Так. Хорошо. Где Анна?
— М - м - м... АННА! Дитя мое! Роза очей моих! Будь добра, прекрати там наводить тень и покажись нашему... дорогому гостю.
Я обернулся и увидел рыжую девушку в кожаных доспехах. Я ЗНАЛ ее. Та девушка с хвостом на площади. С рыжими волосами и в рыжей броне из дубленой кожи. Она была почти красива, особенно в доме мусорщика, гораздо красивей, чем среди разношерстной толпы Улья. Никто из нас, я думаю, даже Фарод, не замечал ее до этой секунды. Шорох, и рыжая вспышка перед нами...
На самом деле, конечно, мне все это показалось... Не было ни рыжей вспышки, ни красивой девушки. А была та мерзавка, что, отправив меня на тот свет, забрала весь мой нехитрый инвентарь и возможно, уничтожила то, что еще хранила тогда моя память.
— Привет, хвостатик! Замечательно выглядишь, — Морти клацнул челюстью. — Ты права, хвостик надо оставить. Без него ты смотрелась бы куда менее к месту. Опять же, провиант...
— Анна... — начал я. Она в ответ посмотрела на Фарода. Тот ухмыльнулся и заковылял к ней.
— Папа. Баатор тебя забери, я не хочу тратить ни минуты на твои идиотские игры с этим ублюдочным вонючим псом. Видно, великий Фарод царь горы мусора совсем утратил свое влияние, раз ЛЮБИМОЙ дочке приходится размениваться любезностями с каждым кретином в гостях у папочки?
— Роза очей моих, — Фарод аккуратно и бережно погладил шар. — Видно, великий Фарод совсем никуда не годится, раз не может дать понять своей дочурке, что мертвых надо уважать. — Фарод вдруг хитро и ласково улыбнулся Анне и отвесил изящный поклон мне. — Мертвые часто приходят с благими вестями. Наш любезный мертвый друг очень желает узнать, где было найдено его тело.
Анна впервые посмотрела в мою сторону.
— Он же живой, папочка! — сказала она. — Приглядись получше — он пока не твой клиент.
— Ах, да, прости, дорогая моя, я ошибся. Старею. Но ты- то, дочка, как ты могла ошибиться — ты же сама недавно принесла это — на твой взгляд бездыханное, а на самом деле очень даже живое тело ко мне. И вот, как видишь, теперь оно меня нашло и требует ответов, которые, впрочем, уже оплатило,— добавил он.
— Ну и? — хмуро произнесла Анна. — Какого абишаи эта ублюдина валялась в пыли в самом ублюдочном уголке Улья?
— Скажи, Анна, а тебе не приходило в голову проверить, жив ли я, — мягко сказал я.
— А ТЕБЕ НЕ ПРИХОДИЛО В ГОЛОВУ, ЧТО ВРЕДНО НОЧЬЮ ЛЕЖАТЬ ЛИЦОМ ВНИЗ, НЕ ДЫША, ПОСРЕДИ ДОРОГИ, НЕ ДЫШАТЬ И ИСТЕКАТЬ КРОВЬЮ?
