— Чтобы знать об этом оружии, надо знать своего врага. Начать с фрагмента врага. Капли крови. Кристаллизованного помысла. Одной из его надежд. Все эти вещи могут поведать, как он может умереть.
— А что, если враг твой атакует с расстояния, бьет из теней и никогда не проявляет себя?
— Значит, тебе следует использовать фрагмент врага. Действия твоего врага многое расскажут. Твой враг не хочет встречаться с тобой лицом к лицу. Это слабость.
— Или по какой- то причине не может.
— Это равнозначные вероятности. Каждая из них говорит о слабости.
— Как же мне быть?
— Если враг не желает сразиться, иди наперекор его желаниям. Приди к врагу сам. Если ему не дозволено, узнай причину. Причина откроет слабость.
— Хм. А ты можешь создать оружие, которое убьет меня?
— Да.
Я не был уверен, что действительно хочу это знать, но все же спросил.
— Правда? Как же?
— Мне понадобится капля твоей крови. И все.
Подобное оружие могло бы мне пригодиться. Интересно, хочет ли враг действительно раз и навсегда покончить со мной, я сколько раз был слаб и начисто лишен воспоминаний. Я предоставил голему кровь.
— Инструмент твоей гибели выкован и обучен. Этого недостаточно. Магия, заставляющая твое сердце биться, а плоть исцеляться, слишком сильна. Ты должен вонзить клинок в свое тело лишь в том самом месте, где был исторгнут с Планов.
— Но почему?
— Причина мне не ведома. Но оружие и это место важны для твоей гибели.
— Где же я найду то, что отделяет меня от Планов?
— Мне это неизвестно.
— Ранее ты сказал, что раз Вселенная огораживает себя от разрушения, оно просто умирает иной смертью. Чем же эта смерть хуже любой другой?
— Все сущее приходит к одному и тому же — разложению. Война необходима. Смерть необходима. Разложение необходимо.
— И когда же наступит пресыщение?
— Этому нет пределов. Пределы — просто звенья в цепи Порядка. Пределы должны быть разбиты.
— Даже если конечный результат — смерть?
— Все должно пасть от меча энтропии. Приближается час, когда разбить стены Творения станет необходимо. Порядок будет предан мечу. Оковы его падут. Вселенная падет.
Интересная философия, но я сомневался, что даже самые фанатичные Служители Хаоса добровольно примут столь всеобъемлющее толковании их стихии. Я задал вопрос о башне.
— Эта башня — осадной инструмент. Она существует для того, чтобы разбивать стены между Планами.
— Разбивать стены между Планами? Но как?
— Башня устанавливается на Плане. Когда подъемный мост ее открывается, появляется разрыв во Вселенной. Через эту башню из одного Плана в другой могут пройти легионы. Когда план послужит целям энтропии, башня будет установлена в другом месте.
— А что случилось с легионами, использовавшими башню?
— Их уничтожила энтропия.
— А что случилась с Планами, на которых побывала осадная башня?
— Их уничтожила энтропия.
— Но если осадная башня может путешествовать между Планами, почему ты остаешься здесь?
— Башня, попав в город, оказалась в ловушке. Город — это Клеть, которую невозможно пробить. Некогда башня осаждала Планы. Как я оказался здесь, неизвестно. Как я могу выбраться, неизвестно.
— Зачем ты куешь оружие?
— Железо моего тела раньше было небольшими проявлениями боли. Мечи. Копья. Топоры. Наконечники стрел. Ярда для катапульт. Из этих орудий войны был создан я. Эти небольшие проявления боли сплавили воедино и образовали они мое тело. Моему потенциалу дозволено было проявиться. Теперь моя цель состоит в том, чтобы проявлять потенциал иного металла.
— Ты сказал, что некто сплавил оружие и выковал твое тело. Кто это был?
— Энтропия создала меня на полях сражений Планов.
— Слышал ли ты о ночной ведьме по имени Равел?
— Ночная ведьма хотела расколоть город. Ее величайшие труды были направлены на уничтожение. Она шла по пути энтропии.
— Ты знаешь, что с ней произошло?
— Порядок заковал ее в цепи. Ее поместили в клеть.
— Знаешь ли ты, где эта клеть?
— Тюрьма ее неведома мне.
Как я позже узнал, некоторые древние письмена называли голема «закаленным металлом». Я принял от него меч — оружие, которое, по его утверждению, способно убить меня. Выглядело оно достаточно отвратительно и по форме напоминало символ пытки, подобный тому, что находился на моей левой руке. Черные жилы расходились по поверхности металла, а был меч столь туп, что, наверное, не мог разрезать и нагретое масло. Но он был на удивление теплым.
Завершив свою беседу с големом, мы покинули башню.
Мы двинулись в следующий район города, известный как Верхний или Район Клерков. По направлению к нам шла женщина в сопровождении члена Гармониума, и вел он себя так, будто являлся ее личным телохранителем.
Она была уже в возрасте и поглядывала на нас свысока и явно куда- то спешила. Заметив, что я сделал шаг в ее направлении, она наградила меня взглядом, полным неудовольствия, и поджала губы. Несмотря на столь явный намек, я упрямо решил завязать разговор.
Женщина коротко кивнула, и ледяным тоном спросила.
— Да? Что? И следи за своим языком, ибо я — Усердие, Четвертый Магистрат Района.
