- Потому что яблоко я первым делом съедаю… - Признался я, разглядывая, как расплывается в довольной улыбке Энжи.
- А Красные – это не клубника… - Посетовал Сай.
- Зато синевато-черные, точно – смородина! – Энжи показала всем фиолетовый язык.
Ага.
Именно поэтому я и съедаю сперва яблочные – они не красятся!
По дороге вниз лифт остановился трижды – мы выгружали по три-четыре кислородных баллона и загружали старые, требующие проверки.
Не сложно, просто нудно.
- Дэн, запомните, это так же будет входить в ваши обязанности! – Энджи с хрустом разгрызла леденец. – Каждые три месяца, согласно правилам ТБ, баллоны должны пройти проверку. К сожалению, график декомпрессии, в наших условиях – устав, флаг, гимн и герб! И исполняется неукоснительно. Вам известно что такое график декомпрессии?
- График декомпрессии – это определенная скорость подъема и серия все более мелких декомпрессионных остановок…
- Понятно! – Энжи подняла руку. – С теорией Вы ознакомились. На практике же, все нудно, долго и не терпит суеты.
- Понято, принято. – Я спрятал усмешку: с установленными у меня имплантами и нейромодулем, график этот мне был нужен в сокращенной форме – наниты прекрасно справятся со всеми хлопотами декомпрессии.
- Чуть позже, Мелисса или Мадина в медотсеке возьмут у вас анализы, проведут несколько опытов и выведут для вас индивидуальный график… - Лифт щелкнул кнопкой и замер.
Подумал и раздвинул створки.
- Ну, добро пожаловать домой! – Сай подхватил свою сумку и ушел ракетой по коридору!
Следом, столь же технично, оставляя меня тет-а-тет с кислородными баллонами, испарился и Эжен.
- А-а-а-а... – Я повернулся к Энжи, но успел только ее прекрасную пятую точку рассмотреть!
- Сбежали, да? – У двери лифта возникла милая, невысокая девица-шатенка, к «тридцати» с миндалевидным разрезом глаз, восточными скулами и очень характерным типом лица. – Меня зовут Мадина и я, на первое время, ваш куратор-наблюдающий…
- Ну-у-у-у-у, раз куратор… - Я улыбнулся. – А куда баллоны девать?
- Никуда. – Мадина пожала плечами. – Через три месяца поднимем их вверх. Это «Лейдлинги», у них встроенная система самопроверки и таскать их туда-сюда в компрессорную смысла нет. Так что…
Девушка развела руками, а я привычно покачал головой.
- Берите вещи, я провожу вас до вашей комнаты, а потом покажу лабу… - Мадина внезапно пошатнулась и схватилась за бок…
Пришлось тащить малыху к медикам.
Нет, в принципе, можно было и просто вылечить на месте, но такие спазмы я хорошо знаю и было бы подозрительно, если бы их причина излечилась сама собой.
А Мадине надо соблюдать диету и меньше дергаться, но, если посмотреть на круги под ее глазами, то либо здесь не до этого, либо я чего-то не понимаю!
Да и по массе, Мадине явно надо добрать килограмм десять, а то несешь и не чувствуешь, есть что-то на руках или нет?!
Дверь медблока открылась сразу, как только я в нее постучал.
Ногой.
Руки заняты были.
- Мадина! Опять?! Ну, сколько можно тебе говорить, не злоупотребляй ты «Дайеной-54»! Посадишь, нахрен, не только печень с почками, но и заберем… - Рассмотрев, кто именно внес Мадину, девушка покраснела, смутилась и замолчала.
- Мелисса, это Дэн, наш новый мусорщик… - Мадина переползла с рук на кушетку и поерзав, замерла. – Покажешь ему станцию, пока я тут отлежусь?
Дождавшись согласного кивка, Мадина повернулась на бочок и вырубилась, словнь не спала пару-тройку ночей.
- Давайте я сперва возьму у вас кровь, а потом все остальное. – Мелисса достала из шкафчика шприц-одноразку. – Садитесь за стол!
Я – то что, мое дело маленькое, я сел и приготовился влиться в новый коллектив.
Всего на «Арьяго-7» обитало 13 человек, вместе со мной.
В большинстве своем, у каждого мужчины на станции, было по две дамы сердца.
Мадина с Мелиссой делили худощавого профессора Темму Сайтклиффа.
Папа Мадины, делающий вид, что в делах дочери ничего не смыслит, был прибран к рукам двумя «старшими товарищами» Айрис Куц и Дианой Ливи.
Сай нежился с двухметровой негритянкой Сальмой Джонсон, ему ее одной как раз хватало и вроде как дело даже шло сперва к разводу Сальмы и дальнейшему браку, но, по словам Мелиссы, ту было много подводных камней.
Эжена укатывали две его лаборантки, одна из которых, по совместительству, быле, к тому же, еще и его женой – Эва и Эльжебета. Если что, жена – Эльжебета.
Но опять, если верить девице, заведшей меня в комнату и усевшейся на кровати в наглую ожидая когда я переоденусь, Эльжебета, как многие полячки, очень любила эксперименты и не все из них не были травматичными.
Как пересекаются «блядство» и «полячка» - ума не приложу, но они работают в этом коллективе уже третий год, так что, наверное, ей виднее.
- Гм… Мышцы хорошо прокачаны, равномерный слой подкожного жира… Для пятидесятилетнего мужчины – отличная форма! – Эта зараза меня явно изучала, но…
Она врач, а у врачей ни стыда, ни совести, ни понятия «извращение», так что я молчком переоделся в джинсы с футболкой и удостоился еще одного замечания.
- Гм… А без одежды ты лучше выглядишь!
Погрозив наглой дамочке кулаком, вернул ее к рассказу об обитателях.
