- Ты был на лекции Шайбаги и Орнеллы?! – Энжи как-то стремительной змеей оказалась рядом со мной и повертела меня из стороны в сторону. – Выше, сильно выше среднего, плотно сбитый, но не спортивный и не качок, хотя и не худощавый, хорошо поставленный голос, четкая жестикуляция и злое чувство юмора…
- Враки! Это не я!
- Если это не ты, тогда… - Женщина вылетела из лаборатории под печальный писк Темы: - Мадину верни!
Ага, фиг она ему Мадину вернет!
Еще на самом первом нашем собрании, когда выяснилось, что лабе есть что представить совету директоров, Энжи в приказном порядке утащила к себе в лабораторию Мадину, Эву и Диану, заявив, что раз у всех есть что представить, то теперь и она сама, Жанна-Аннабель Биттроу, наконец-то займется наукой, а то постоянные решения чужих проблем не дают ей сделать давно ожидаемый прорыв в своих собственных исследованиях!
- Если честно, Дэн, я никак не могу понять, то ли Энжи тебя так сильно любит, то ли так жутко ненавидит…
- Тема-а-а-а… - Я погрозил ученому пальцем. – За своей акулой смотри, а то сдохнет и на ком ты будешь стоматологией заниматься, изверг!
Убрав тряпку с ведром в отведенный уголок, ополоснул руки в соленой и холодной воде маленького бассейна, в котором вертелась акула-недомерок, которая тут же устремилась попробовать мою руку на вкус, но получила лишь обидный щелчок по носу.
- Не бей Наташу! – Тема вздохнул, понимая, что за эти три недели, к этой шутке привык и он сам, и я, и даже акула!
Кстати, «Наташей» акула стала не просто так – после очередной полостной операции на пузе этой двухметровой зверюги, Мелисса стала обладательницей платинового колечка с надписью «Наташа навсегда» и недельным нервным срывом!
- Эх, спасибо этому дому, пи… двигаюсь к другому… - Я провел своей ключ-карточкой по прорези замка и вышел в коридор.
Прошел три метра и снова замок, снова открывшийся люк – безопасность исследований и исследователей – превыше всего!
За год до моего появления, на «Арьяго – 11» было совершено нападение толи террористов, толи конкурентов, но, к сожалению, там никто не выжил.
Из нападавших.
А «Арьяго – 11» живет и процветает, потеряв в той бойне двух лаборантов и такого же мусорщика, как и я, который благополучно проспал бы всю катавасию, но на свою беду выбрал не то место для послеобеденной сиесты и был застрелен группой захвата, не вовремя выйдя на линию огня. Проверив, что люк-отсечка точно закрылся, потопал по коридору, приглядываясь к грязным следам, уходящим в точку, к свежему, слегка озонированному воздуху, к серым стенам и ромбоидным светильникам над головой, сейчас работающим в «ночном режиме».
Были, разумеется, и минусы.
Частично - исключительно частично! – оборудование станции свой век уже отработало и, то и дело, требовало пары, а иногда и больше, крепких рук.
Раньше этим занимался один Мадинкин папа, а теперь мы занимались этим по очереди, и выходило так, что если в следующий свой прилет, транспортник притащит наши заказы, то на годик-другой, о проблемах внутри станции – человеческий фактор не считается! – можно будет просто забыть!
Оставались наши гости…
Вот с ними у меня была жуткая проблема!
«Шалла» - сверхглубоководная, самоходная станция, которая иногда – точнее, раз в два-три месяца – поднимается на наши 200 метров глубины и делится своими находками или наблюдениями.
И все было бы ничего, но вот населяли ее, в большинстве своем, разумеется, атланты, так что, не прослушай я ту лекцию, уже в первые пять минут у нас на «Арьяго» случилась бы прекрасная, женская потасовка обидчивой негритянки и двух ариеподобных рыболюдей, уставившихся на нее с таким интересом, что наша двухметровая шоколадка воистину посчитала себя в опасности и решила защищать свою честь до последней капли крови.
Как она думала – чужой, но, как едва не выяснилось на самом деле, своей собственной.
Уведя Сальму в медотсек и препоручив ее заботам Мелиссы, которая не долго думая вкатила девице снотворное, мы вместе вернулись в столовую и вот тут-то объектом пристального изучения стал уже лично я.
Две молодых девушки-атлантки, одна с явно псионическими задатками, а другая хоть и слабая, но магичка с уклоном в воду и воздух, совсем не вежливо оттерли плечами в сторону нашего медработника и отодвинули Мадину, плотно занявшись мной.
Подтянутые, тонкие, но, все-таки женственные, они так плотно засели за мое изучение, что я только успевал отвечать на их вопросы, изредка поглядывая вероятности, чтобы чего не напортачить.
Если бы не их старший, так, сдается мне, они бы меня и в койку, на опыты, потащили, но парень, чем-то напоминающий лектора Орнеллу, быстро девиц присмирил, подсев за нашу часть стола.
Минут через пять, когда я упомянул, что лекцию о морских жителях нам читала Орнелла, парень довольно улыбнулся, а обе девицы стали смотреть на него заинтересованнее.
Но, чем довольнее смотрелся атлант, чем веселее смеялись девчушки-атлантки, тем тяжелее собирались тучи, причем исключительно над моей головой!
