- Давай, проходи. Не задерживай очередь.
Элисей шагнул вперед, за пределы тамбур-шлюза и ступил на рифленую поверхность небольшой площадки. Кабина челнока располагалась высоковато и вниз вела крутая лесенка с ненадежными перилами, но Элисей ухватился за них, как утопающий за соломинку, чтобы не рухнуть, и шаг за шагом начал спускаться.
"Вот он - маленький шаг для всего человечества и один огромный шаг для одного человека - меня". - С этой мыслью Элисей ступил, наконец, на грунт Венеры и сделал несколько шагов вперед. Его резво догнал Шульга.
- Как ощущения?
- Еще не знаю.
- А ты наружку включи.
- Включить наружные микрофоны, - приказал Элисей скафандру. Тотчас в шлем ворвался вой ветра да такой, что казалось, будто бы внутри скафандра закрутила песчаная вьюга. Слышались подвывания и стоны, словно сотни душ стенали и протяжно рыдали в Аду от безысходности, оплакивая свою незавидную участь. То был голос Венеры. На миг Элисею почудилось, что он стоит совершенно голый на раскаленной почве, словно еще одна низверженная проклятая душа готовится вступить в мрачное царство самого угрюмого Аида. Еще миг и бог покажется из окружающей тьмы и заберет его в глубокие подземелья навечно...
"Откуда здесь такой ветер? Он только на высоте".
- Метеоданные, - выдавил из себя Элисей.
На стекло шлема спроецировались числа: температура, давление, скорость ветра. Особенно пугало число, стоящее против значка "t": 326. Если до сей поры Элисея пробивал озноб, то сейчас его бросило в жар. Он начал задыхаться, кружилась голова, трясло, словно в лихорадке.
- Температуру по шкале Цельсия.
"Включена шкала Цельсия" - подтвердил голосовой подсказчик. Показание не изменилось. Казалось, 326 градусов были внутри скафандра. Но внутри была комфортная температура, как и давление.
- Биометрию на экран. - Элисей посмотрел свои личные данные, выведенные с "аптечки" - манжеты, закрепленной у предплечья. Пульс и частота дыхания подскочили, а так всё в норме.
- Жарковато, да? - долетел из неимоверной дали голос Кости.
"О, он же слышит мои разговоры с компьютером".
- Да, как-то не по себе. Может понизить температуру?
- Не стоит. Просто включи вентиляцию посильнее.
Элисей увеличил вентиляцию скафандра на 20% и отдышался.
- Ну как? Полегчало?
Элисей кивнул.
- Да, уже лучше.
- Ты только кислород не прибавляй - хуже будет.
- Да? - Он только что хотел увеличить подачу кислорода.
- Да. Окосеешь, как мартовский заяц. Сейчас еще ничего, прохладно.
- Прохладно? - Элисей обернулся, чтобы рассмотреть приятеля.
- Ага. Раньше, до "Циклона", здесь все 470 градусов стабильно было и днем, и ночью.
- До циклопа?
-О! Вон, гляди, "паровоз" подкатил.
Элисей огляделся. Пока он приходил в себя и свыкался с новыми, не самыми лучшими в жизни ощущениями, на "точке" кипела работа. Подъезжали и уезжали колесные составы, влекомые приземистыми буксирами, отцеплялись и складировались контейнеры - "огурцы". Умные машины выполняли свою работу.
Элисею стоило бы присмотреться к ним в реальных, полевых условиях. Ведь именно таким и им подобным машинам он в будущем будет "вправлять мозги", чтобы они сами справлялись с возложенными на них задачами, не полагаясь на людей. Но сейчас будущий профи едва мог держать в руках себя самого, свыкаясь с адскими условиями совершенно дикой, необузданной планеты.
"Если бы древние побывали здесь, вряд ли бы назвали планету в честь богини красоты", - подумалось Элисею.
Челнок был загружен двумя "тяжелыми" контейнерами. Элисей даже не заметил, как быстро пролетело время, и вот его уже зовут в кабину. Едва захлопнулась внешняя дверь тамбур-шлюза, челнок покатил к месту старта.
Отрыв был самым тяжелым моментом за весь полет. Стартовый стол наклонил челнок под углом градусов 50. Элисей, ожидая перегрузок, почти лежа смотрел вперед, на нос челнока, нацеленного в облачное небо. Надсадно ревели все двигатели - и вертикального взлета, и маршевые, из которых плазма отлетала от экранов синеватыми языками, словно огонь плиты облизывал днище чайника, стоящего на зажженной конфорке. Завыли ускорители... Отрыв...
Тело вдавило в кресло, уши заложило. К горлу подкатил противный комок, словно мокрая бумага, словно он проглотил клубок шерсти. Элисей почувствовал себя еще хуже, чем когда находился на поверхности.
"Вот оно..."
Элисей закрыл глаза и ждал, когда перегрузка спадет, но она вроде бы только нарастала. Мысли смешались... гул двигателей, вой ветра... паровоз, гудя и выпуская облака пара, промчался через мозги...
"Наш паровоз вперед летит! Когда же остановка?"
Череп взорвался оранжевыми яркими молниями... Вспыхнули разноцветные шары, превращающиеся в цветы: огромные, во весь Космос, астры...
"Астронавтика... Да когда же..." - Он попробовал представить себе морской берег и ласковое солнце так, как их учили на курсах психологического самоконтроля. Кажется, ему это удалось.