Прежде всего, вымирание Жрецов-Королей было делом его рук. За прошедшие миллионы лет Мать неоднократно откладывала яйца трутней и королев — но Сарм всегда уничтожал их. Сразу после нового роения всё потомство старой королевы уничтожается — чтобы не возникало конфликта лояльности. Обычные Жрецы-Короли воспринимают это вполне спокойно — пожили миллион лет и хватит, пора освобождать место. А вот Сарм хотел жить дальше. Его тело было бессмертно, а в старение разума он не верил. Ну, во всяком случае применительно к себе. Другие может быть и сдадутся жуку, но он, избранный — никогда.
— Разве ты не понимаешь, что таким образом с годами остался бы один? — удивился Нотар. — Или это тебя устраивало?
Сарм свернул и развернул свои антенны.
— Мне мешал Миск с его идеями о неприкосновенности плоти Жрецов-Королей. Я хотел дождаться, пока он умрёт, после чего приказал бы Каску синтезировать для улья новых работников. Но Миск оказался упорен и живуч, и с каждым тысячелетием я всё больше боялся, что Каск сдастся жуку раньше него.
— И тогда ты начал планировать устранение Миска?
— Убить Жреца-Короля — большой грех, убить Перворождённого — величайший грех. Я не хотел этого делать. Но ради блага улья я пошёл бы на это. Я первый, а Миск всего лишь пятый, мне можно.
— Ну а убийства других разумных и вовсе в счёт не идут?
— Разумеется. Они живут всего лишь мгновения, даже со стабилизирующей сывороткой. У них всего один мозг и тот зачастую уступает власть инстинктам. Они ничтожны в сравнении со Жрецами-Королями. Всё во имя улья.
Нотар покачал головой. Он и сам мог выдавать подобные рассуждения часами, но в них всегда присутствовала толика лицемерия. В отличие от него, Сарм был абсолютно искренним. Он был невинен, как младенец — он действительно верил, что вся Вселенная существует для службы ему, великолепному Перворождённому и (в меньшей степени) его народу. Всё, что идёт на благо Сарму, есть добро, причём добро не только для самого Сарма, но и для всех вообще. В свою очередь, всё, что идёт Сарму во вред, есть зло, тёмная трещина в совершенной структуре мироздания.
И хотя сейчас Сарм не мог причинить никому никакого вреда, даже в состоянии Эссенции он Нотара пугал — именно этой чистотой своей веры.
— Кого ты использовал для убийства Хранителя атмосферной фабрики на Барсуме?
— Моего мула и наёмницу-землянку.
— Ты Пригласил её с Земли специально для этого?
— Нет. Я нашёл её уже на Горе. Не знаю, кто её Пригласил. Вероятно, курии.
— Почему ты использовал столь сомнительный кадр вместо подготовленных убийц из соответствующей горианской касты?
Конечно, земляне физически сильнее, но аугментация Жрецов-Королей легко исправляет этот недостаток. Кроме того, если уж искать на Горе землянина, то лучше мужчину — у женщин там весьма специфические социальные роли. Обращаться с оружием их точно не учат.
— У этой женщины были уникальные способности — наша наука не могла их объяснить. Я хотел исследовать её и понять, как она делает такие вещи со своим телом. Я хотел сделать много мулов с такими способностями. Но не успел. На Барсуме одна из стран заполучила нашего бывшего агента и начался процесс объединения планеты. Я мог бы уничтожить всю местную жизнь орбитальной бомбардировкой, но я знал, что Мать не позволит мне такую акцию. Я вспомнил, что темнокожая женщина обучена владеть оружием и любит убивать, а её особые способности позволяют легко преодолеть защиту атмосферной фабрики. Я дал ей все нужные знания, мула, и отправил на Барсум в хорошо замаскированном дисколёте.
— Что за способности?
— Она умела становиться неосязаемой и почти невидимой. Проходить сквозь стены и пропускать сквозь себя вражеское оружие.
Будь Нотар всё ещё в человеческом облике, у него бы отвисла челюсть. У Жреца-Короля обмякли и свисли по бокам головы антенны. Смысл тот же.
Нет, его не удивлял сам факт наличия подобных сил. Ма-Алек умели это, а теперь умел и он сам. Но откуда они у землянки?!
— И ты не догадался допросить женщину с такими возможностями, кем она была на Земле и как попала на Гор?!
— Я спрашивал, но её ответы были совершенно бессмысленны. Я проверил её на детекторе лжи — она была вменяемой и не лгала. Вероятно, кто-то записал ей ложную память.
— Ты помнишь эти «бессмысленные» ответы?
— Нет. Они нарушали логичность моего мышления, вызывали тревогу и раздражение. Я стёр их из своей памяти.
— Идиот! — схватился за голову лотарец. — А как её звали и где нашли, ты хоть помнишь?
— Помню.
— Давай мне координаты. И имя!
— Координаты сейчас покажу. А звали её София Гесс.
