Приблизившись к стойбищу, они увидели, что фургоны закрыты дымовой завесой — в тысячах костров вокруг них горело нечто, создававшее плотный белый дым. Кайилы, приспособленные эволюцией к жестоким пылевым бурям, чувствовали себя в этой завесе отлично, а вот тарны в ней, вероятно, потерялись бы. Что ещё хуже, дым не давал тарнсменам использовать преимущество в высоте и расстоянии — непонятно было, куда стрелять из луков.
Некоторые попытались подлететь поближе и загасить костры взмахами крыльев тарнов — но безошибочно вылетавшие из дыма стрелы дали понять, что это плохая идея — заодно сократив число тарнсменов на несколько штук.
Спешиваться и соваться в белое марево, туда где у противника будет численное преимущество? Некоторые, самые отчаянные, так и попытались сделать — резонно предположив, что дым будет слепить как их, так и самих кочевников. Ни один из них не вернулся, от пяти сотен осталось четыре.
Веществ для постановки завесы не может быть много, решили тарнсмены. Нужно переждать, пока кончится топливо в кострах, тогда дым рассеется и можно будет обстрелять кочевников с воздуха, расчищая себе плацдарм для десанта. Даже фургоны не станут надёжным укрытием. Стрелы, выпущенные даже из небольших луков, но с высоты в сотни метров, разгоняются в падении так, что пробивают прочнейшие деревянные доски.
Они ждали почти до заката. Костры продолжали гореть. Стало ясно, к чему всё идёт.
За час до заката тарнсмены разлетелись в разные стороны, в надежде, что поодиночке их в степи не найдут — как было в прошлую ночь.
На месте посадки каждого в траве уже ждал заранее заготовленный самострел. Это десять тысяч ловушек Контесса не смогла бы заготовить и настроить лично. А четыре сотни — вполне.
Теперь в распоряжении Журавля Гармонии оказалось около тысячи тарнов и полутора тысяч тарнсменов. Хорошо постаравшись, она могла бы переловить все десять тысяч птиц — но чем их потом кормить? Тарны, как уже упоминалось, твари весьма прожорливые. «Путь к победе» не стал жадничать или переоценивать экономические возможности орды. Он просто не умел ни того, ни другого. Он указал силы, необходимые и достаточные для захвата всей человеческой части Гора в минимальный срок с его помощью. Всех остальных тарнов кочевники просто разогнали, и те присоединились к диким сородичам. Конечно, тарноводы могли поймать их и поставить под седло снова, но это процесс не мгновенный и даже не быстрый. Тарн предан одному конкретному всаднику, и в руках любого другого — всё равно что дикий, его требуется приручать заново.
Эта тысяча птиц неожиданно оказалась самым крупным воздушным боевым соединением на Горе. Нет, у всех городов-государств вместе взятых до сих пор было больше — около двух тысяч. Но у каждого в отдельности — в разы меньше. Плюс ещё оставался в неприкосновенности огромный «флот» небоевых тарнов — грузовых, гоночных и курьерских. Их, в принципе, тоже можно было мобилизовать. Но вот их наездников на воинов так быстро не переучишь. Хотя формально большинство курьеров и гонщиков принадлежит к касте воинов, но всё-таки требования к ним совсем иные, чем к солдатам первой линии. А грузовые тарны и вовсе почти все в распоряжении касты торговцев. Этих можно убедить взяться за меч разве что пытками.
Никто, однако, не считал, что города-государства севера оказались беспомощны за одну ночь. К тарнам на Горе отношение было примерно как к аэропланам на Земле в Первую Мировую. Полезная приправа в любом стратегическом супе, но ими одними войну не выиграешь, иначе как против дикарей. Решающий удар по противнику всегда наносят кавалерия и пехота — а с этими-то родами войск у Ара и остальных всё было в порядке. Да, они медленнее, чем тарны. Зато их гораздо больше, потому что они дешевле.
И сейчас сотни тысяч пеших мечников, копейщиков, лучников, арбалетчиков, десятки тысяч наездников на тарларионах собирались во всесокрушающий неотразимый ударный кулак — возможно, крупнейшую армию в истории Гора, потому что никогда ещё все его города не объединялись против одного врага.
Вернее, это они так думали — что неотразимый и всесокрушающий. Вскоре им предстояло узнать глубину своих заблуждений — и очень больно разочароваться.
Среди полководцев вспыхнула перепалка — стоит ли использовать оставшихся тарнсменов для прикрытия от атак с воздуха, или лучше оставить их прикрывать города, а самим положиться на щиты и меткость своих стрелков? В итоге всё же победила вторая точка зрения. В конце концов, Журавль уже продемонстрировала способность неведомым образом истреблять огромные воздушные армады. Кто может гарантировать, что оставшиеся две тысячи тарнсменов не погибнут так же бесславно? Они взяли с собой только три сотни курьерских тарнов — для связи и использования в качестве воздушных разведчиков.
