Также возник вопрос снабжения. Гигантскую армию нужно кормить. Поначалу они полагались на поставки провизии грузовыми тарнами и телегами, но тарнсмены Журавля продемонстрировали небывалую эффективность в перехвате транспортных караванов. Пришлось брать громадные обозы с собой — а это сделало армию на марше такой же медленной и неповоротливой, как и любой народ фургонов.
Средневековая армия на Земле могла пройти километров сорок-пятьдесят в день, но это был предельный марш-бросок. Реальная средняя скорость армии с обозом редко превышала пятнадцать километров в день. На Горе она вдвое выше — как за счёт более низкого тяготения, так и благодаря развитой гастрономии — способы консервации продуктов тут известны более тысячи лет, и питаются солдаты в походе консервами и сухпайками, даже более эффективными, чем земные армейские рационы в двадцатом веке (а если солдат богат, или его поход оплачивает богатый спонсор — то и более вкусными).
Но даже тридцать километров в сутки — это поход длительностью в добрых пять месяцев.
На закате, в первый же день после того, как только армии покинули последний город-стоянку и вышли в поход, над их стойбищем прошли две сотни боевых и два десятка грузовых тарнов. Воздушные разведчики обнаружили эту армаду издали, но что они могли поделать? Курьерские тарны боевым не соперники, а что касается перестрелки, то наличие среди кочевников Ирокеза с «Джаксом» сделало вопрос о результатах сражения риторическим. Разведчики (те, кто успели) приземлились и спрятались в лагере, оставив противнику полное господство в небе.
Коробки под грузовыми тарнами открылись и вниз посыпались флешетты — остро заточенные стрелки. Горианская версия этого оружия имела массу побольше, чем земная — сто граммов, чтобы обеспечить вес в пятьдесят. Один грузовой тарн мог везти контейнер весом в сотню кило — итого две тысячи флешетт. Десяток таких тарнов — двадцать тысяч, что обеспечивало вполне приличный дождик.
Хотя полководцы нынешней эпохи никогда не сталкивались с таким оружием, оно не считалось на Горе запрещённым. Производили его и пытались применять ещё пару тысяч лет назад — и изобретателя не настигла Огненная Смерть, и не прокляли Посвящённые. Формально — потому, что такие стрелки были всё ещё холодным оружием. На практике — потому что его эффективность оказалась невелика, в отличие от земных войн.
Флешетты — оружие смертоносное, но очень неточное. Только одна из тысячи поражает цель — остальные без всякой пользы втыкаются в землю. А чтобы выковать флешетту, нужно как минимум столько же времени, сколько на наконечник стрелы. А металла — даже больше.
Разбрасывать по полю боя сотни тысяч и миллионы стрелок земные военные смогли себе позволить только после индустриальной революции и внедрения массового производства. На Горе же этой революции по большому счёту так и не случилось. Да, он очень продвинулся в материаловедении, и богатый воин мог заказать себе щит, меч и шлем хоть из дюраля, хоть из бериллиевой бронзы, хоть из композитов на металлической матрице. Любой каприз за ваши деньги… но вот вооружить такими изделиями целую армию — не получится, будь у тебя в закромах хоть тонны золота. Потому что единственный источник движения, разрешённый Жрецами-Королями — мускульная сила. Электромотор или паровая машина — уже ересь. Так что желаешь сделать станок или тяжёлый молот — будь любезен оплатить и усилия рабов или тарларионов, которые их крутят.
Поэтому после первой бомбардировки командующие объединённой армией не сильно обеспокоились. Ну подумаешь, потери в сотню человек и два десятка тарларионов (причём больше половины — выбыли из строя, но жить будут). Во время неудачной переправы через реку бывает больше! Через пять, максимум десять налётов стрелки у этой дуры кончатся — кузнецы просто не будут успевать производить их в достаточном количестве. А если она будет продолжать упорствовать — кончится и металл. Никто ей хорошее железо не продаст, торговцы предупреждены.
Исследование, правда, показало, что стрелки сделаны не из металла, а из камня. Это снимало проблему со стоимостью материала, но ещё больше увеличивало стоимость готовых изделий. В обработке камня брак гораздо больше, чем при ковке металла.
Но прошло десять дней, потом двадцать — а дождь смертельных стрел с неба и не думал заканчиваться. Психологический урон от него был даже больше физического — воины привыкли давать отпор врагу, и очень неприятно было просто сидеть и ждать — пробьёт тебя насквозь в этот раз, или пронесёт. Ответная стрельба из луков не давала никакого результата — тарны летели на такой высоте, куда стрелы не доставали.
Если такой темп выбывания воинов сохранится, подсчитали стратеги, к моменту выхода к месту базирования они потеряют около пятнадцати тысяч человек. Много, но опять же, не летально для двухсоттысячной армии. Делать два захода и более в один день воины Журавля, похоже, не могли — даже у их бесконечного источника стрел были какие-то ограничения.
