— Садись, сержант. Ты, как я понял, хочешь домой через дисбат поехать? — спросил Рублёва лейтенант, когда тот зашёл в узкое, как пенал, купе начкара. — Я могу это тебе организовать. По знакомству, через особый отдел. Сержант, хрил древесный… — Веня перешёл на такой командно-народный, что Рублёв даже дышать забыл. "Да, красиво он меня сделал!" — сокрушился сержант в коридоре, куда его начкар выставил. Потом так рьяно взялся за службу, что "деды" летали, как "молодые".
Веня в это время стал готовить документы на передачу зэков, личные дела для "кума" зоны отложил в сторонку, а сам стал заполнять форму Љ6. Он обдумывал: писать или нет о пьянке старослужащих и неуставных отношениях к рядовому Холодову, который был одногодком Вени, а его прессовали все кому не лень, даже с его призыва. "Нет, не буду, я же ещё крайним и окажусь. А ещё припишут, чего не было, и особист, капитан Чебанько, тогда возьмётся за меня всерьёз". Три дня назад, в ходе приватного разговора, особист "попросил", как говорили солдаты "стучать" на сослуживцев.
— Сам ты дятел, Чебанько! — вслух сказал Веня и тут же испугался своих слов. Испуг усилила темнота, ударившая по глазам. — Что за? Поезд начал резко тормозить. Веню, вдавило в стенку, в купе потемнело, а за стеклом лейтенант увидал туман. Поезд ещё не остановился, а Веня был уже в общем коридоре спецвагона.
— Что вы как бараны в окна вылупились, смотреть за зэка! Рублёв, ко мне! — рявкнул. Сержант бегом бросился к начкару. — Осмотрись и доложишь, тебе три минуты, время пошло! Рублёв бросился выполнять приказ. Веня из кобуры вытащил пистолет и дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель, сунул обратно. "Бережёного, бог бережёт". Видевший всё это Холодов, побледнел.
— Не очкуй, Гена. Прорвёмся! — ругнулся Чесноков. Холодова это не вдохновило.
Веня обошёл его, прошагал в тамбур, открыл дверь вагона. Поезд стоял. "Какой туман странный, у земли "кисель" а сверху солнце пытается проникнуть". Прибежал Рублёв, с докладом:
— Тащ лейтенант, разрешите доложить? Лейтенант разрешительно кивнул. — Тащ лейтенант, нашим по глазам проехалась чернота, зэка дрыхли, но уже просыпаются; у двоих идёт из носа кровь. А ещё они просят "хозяйского" чая.
— Будет им кофей в постелю. Позже. Топот, из сумрака выскочил человек. Помощник машиниста. Лейтенант и сержант даже не успели напугаться, а на них хлынул поток информации. В общем Вене пришлось спрашивать и переспрашивать, тараторящего как пулемёт, Федю Донскова о текущем вопросе — "куды бечь, тащ лейтенант. Бо связи со станцией Ясная нету, с Торговой тоже нету. И у них полчаса до следующего за ними скорого "Адлер — Пермь"… А до Ясной рукой подать, где-то с километр осталось". Федя шмыгнул носом.
— Скажи машинисту, пусть медленно трогает, — приказал Веня. — О, и туман расходится! Федя убежал, поезд тронулся. А потом туман резко, как рукой сдёрнуло, исчез.
— Мамочки, мы где? — вытаращил глаза Рублёв. Веня не понял, Ясную он ещё не посещал. Сержант начал объяснять: — Там холмы, какие то, там речки этой не было (это он морской залив за речку принял), машины какие-то странные и дома другие, древние. Солнце высоко! И зеленоватый Рублёв замолчал до самой остановки поезда. И лейтенант, бездумно, рассматривал окрестности.
Затем состав медленно, оставив справа водокачку, подъехал к вокзалу, яркому как пасхальное яичко, на котором была вывеска — "Станцiя Ясная". Поезд остановился. Спецвагон оказался между зданием вокзала и "Транспортной". Стоявшие в тамбуре лейтенант и сержант, изумленно разглядывали всё, что находилось вокруг. Брусчатку перрона, чисто выметенную, привокзальную площадь и казачьи курени за ней. Лейтенант, держась правой рукой за расстёгнутую кобуру, спустился на перрон. Через площадь проехала похожая на буханку хлеба машина с надписью на дверце — "Почта ЕК"; вторая — похожая на американский джип — приостановилась, а потом поехала догонять первую. Прибежали испуганные машинисты, и Веня пропустил их в спецвагон. А потом из вокзала вышел служащий в дореволюционной форме. Стоял и таращился на поезд. И на площадь выскочили два конных, глянули на поезд и ускакали.
— Это же казаки! Белые! — пискнул машинист. Царский служащий, пятясь как рак, скрылся. Веня забрался назад в тамбур и закрыл дверь. Потом они заполошно советовались:
— Что делать? И кто виноват, что они так круто влипли в ситуэйшн.
— Командир, давай дёргать отсюда!
— Куда дёргать? И кто нам поможет, — проныл лейтенант. После этого зэки стали требовать чай, потом солдаты — завтрак. И не пришедший ни к какому решению, Веня, стал "официантом", два с половиной часа пролетели незаметно и в хлопотах. Потом зэкам стало жарко и они стали роптать, солдаты стали звереть, казаки появились и стали накапливаться на площади. Веня, плюнул, достал ПП из оружейного сейфа, вышел на перрон и выкрикнул несуразную фразу:
