— Глазастый ты, Борн, — от Борисова. Включённые фары осветили внедорожник "Nissan Qashqai". Как на крыльях, полетел к нему, но в машине никого не было, Обошёл вокруг джипа; тёмно-зелёный, госномер — А 007 ЕВ, 130 регион. "Блатной номерок, а что за регион? Не понятно". Полез в незакрытую машину. Между сидениями водителя и пассажира, нашёл барсетку и кожаную папку. Подошли остальные коллеги. Оказалось, что машина принадлежала Гладкову Ардальону Николаевичу, 1965 года рождения, жителю Астрахани, владельцу строительной фирмы " АРМа вис" который ехал вместе с Кукушкиной Анжелой Станиславовной, 1995 года рождения в сочинский санаторий "Голубая фишка" на отдых. "Папик и эскорт", что ли?" Отдыхать они собирались со 02. 08. по 25. 08 2014 года!
— Машинка из Астрахани, — произнёс Борисов. Он носом уткнулся в ТО.
— 2014 год? Так, что они из будущего? Невероятно! — Эльза удивилась, забирая из моих рук курортные путёвки и паспорта. — А девочка совсем молоденькая, он её на тридцать лет старше. Какое безобразие! — Эльзе и туман не помешал узреть главное.
— А может у них любовь? — поддел Эльзу Николаич.
— Разврат это! Он же — распутник!
— Ну, надо ж, как то девушке жить.
— Пускай идёт на завод, на фабрику! Работает пусть! Не поверю, что в Астрахани нельзя найти работу!
— Она "работает". — Как? — Чем!
— Фу, ты, Борисов неисправим! Борн, что ты там копаешься? Это не твоя машина. "Счас. Не моя. Уже моя. Если конечно хозяин не нарисуется"…
— А он её хочет "прихватизировать". "Ты глянь, Борисов слово заполнил".
— Борисов, а кто "Микру" в гараже пригрел. Молчишь? — сказал наступательно. Николаич, что-то стал лепетать. — Борисов, оправдываешься, значит виноват!
— Борн, ты хоть покричи. Может этот Ардальон где-то ходит, — Эльза попросила, как приказала. "Ну вот, накаркал". Но я покричал. Тишина в ответ. Зося в это время нашла в багажнике пять чемоданов-тележек и пакет с едой. Эльза запретила их трогать, а потом переключилась на меня: — Борн, какой ты жадный! Дом есть! Флигель есть! И ещё машину хочет украсть! Каким лекарством тут воняет? От греха подальше, спрятался в джипе. Из бардачка достал дамскую сумочку и руководство по эксплуатации транспортного средства, стал его листать, млея от радости по поводу найденной машины.
Ардальона не дозвался, зато туман стал редеть, посветлело. И тут раздался тройной женский вопль, заставивший меня выскочить из джипа. "Что за дела?" Увиденное зрелище, ошеломило. Вместо дороги до хутора Видного была уютная узкая морская бухта с песочным пляжем. До этого пляжа было всего метров пятьдесят, а дальше вода до горизонта. Над бухтой уже было сияющее небо, лёгкий ветерок, спешно разгонял исчезающий туман. Слева, вместо привычного подъёма, были невысокие холмы, густо заросшие лесом. "М-да, Ясная станет морским портом и курортной зоной! Та что ж они так плачут?" Ляльки ревели белугами белыми, спелыми…
— Борн, ты возьмёшь нас к себе? — осведомился хмурый Борисов.
— Куда я денусь, — ответил. И тут же, за моей спиной, раздался гудок поезда. Развернулся и увидел медленно ползущий вполне современный товарно-сборный поезд. Он двигался в километре от нас.
Николаич, достав из "ЗиРа" бинокль, стал комментировать:
— Локомотив "десятка", почтовый вагон, спецвагон, шесть крытых, четыре с лесом, четыре с углём, две цистерны и две платформы с техникой. Борн, поехали отсюда! Борисов был хмуро-озадаченный. Лялек пришлось минут пять успокаивать и заталкивать в машину. И мы уехали.
Лейтенант внутренних войск Вениамин Чесноков, комсомолец, мастер спорта по боксу выполнял своё первое самостоятельное поручение. Он должен был вместе с "дедушками" — сержантом Рублёвым, ефрейтором Пивоваровым, рядовыми Фокиным, Сушковым и "духом" Холодовым — доставить партию зэка из Ростовской тюрьмы N 2 на станцию Ясная. Там должна была состояться передача конвоируемых для их перевозки на автозаке в зону N 24 в хутор Сухой. Зэков было тринадцать человек, и вели они себя всю дорогу очень тихо. А вот "деды" наглели. В Батайске "раздавили" бутылку самогонки, стали орать свои "дембельские" песни. Пивоваров, уже ночью, загонял бедного Холодова так, что тот к утру на ходу засыпал. Чесноков, хотя и был старше "дедов" всего на два года, повёл себя по отношению к ним очень жёстко. Каждый получил тумаков таких, что мама не горюй. Получил и сержант Рублёв, звероватый крепыш, которого с начала его службы, боялись трогать даже кэмээсы по боксу, служившие в роте.
— Я этого, Веню, урою как назад поедем! — кипятился Рублёв, куря с Пивоваровым в тамбуре. Тот советовал не связываться с летёхой:
— Леха, не вздумай, он же нас застукал. А если он с Ясной позвонит в часть и заложит особисту. Рублёв, понимал дружка, но ему было обидно:
— Обидно — даа! Меня ж никто не трогал; помнишь этого начкара Мазниченко? Я ж его обламывал, да ещё как. А этот…
— Да, красиво он нас сделал, я даже не ожидал от него, — подвел черту кореш. Затем сержанта позвали к лейтенанту, а ефрейтор пошёл прессовать "духа". Профилактически.
