— "Михалыч, излишне умничаешь. И горячего бы тебе поесть, не помешает", — сказал чей-то голос. Мда. Из горячего был…коньяк. Большая бутылка "Hennessy" нашлась в сейфе. Свинтил пробку. "Будет за лекарство". Сделал три глотка. "Ромакаквкусно! Недурственно, даа". После этого закусил куском рафинада, рассовал по карманам вынутые вещи, достал из сейфа ключи от оружейки и пошёл вооружаться: "А то, как голый на ярмарке". Сработал чей-то совет о наличии пистолетов на почте. И подданные Российской империи имели право свободно владеть короткоствольным нарезным оружием. Бутылку коньяка забрал с собой. Через минуту, вскрывал оружейную комнату и уже был под "мухой", каким-то неправильный был коньяк, но боль в затылке прошла, а зубы совсем не болели. На стол для чистки пистолетов поставил коньяк, взял следующие ключи. Клац, клац, клац, сработала сирена сигнальной системы. Отключил сирену. Когда открывал сейф с пистолетами, пожаловали "гости". Николаич и дамы, семейства "кудахчущие". Что им там говорил — скорее всего, не говорил — Борисов о переносе во времени, но напугались они уже тут, от моей наглой "милитаризации". Николаич тормознулся у бутылки.
— Ты смотри, у Борна даже бухло превосходит наше! — сказанул. "Какое превосходство Борна? Мы ж ещё в первой серии!"
— Борн, зачем ты открыл оружейку и берёшь пистолеты? — заявила мне возмущённая майорша, — Ой. Ты ещё и ПЬЁШЬ на рабочем месте! Какое безобразие! Борн, что ты задумал делать? Что ты, молчишь? Я сейчас же звоню в милицию! — так вот возмущалась Эльза Густавовна Самойлова, зам. начальника почты. Это на бейджике прочитал, на её белой блузке.
— Та хоть в Кремль звони, — запузырил Николаич, — Эльза, работа у нас сегодня отменяется. Кажется, мы вляпались, по самое не балуй.
— Ему кажется! Если, кажется креститься надо! — разъярилась Эльза. — А я всё-таки позвоню! И стала-таки звонить: на пульт дежурного вневедомственной охраны, в милицию, начальству, потом родным. И к ней присоединились остальные. Попробовал и я. Городская и мобильная сеть не присутствовала напрочь. У лялек принялась обозначаться лёгкая истерика. Борисов бутылку разглядывать перестал, из ящика стола достал четыре стаканчика и быстречко расплескал коньяк по рюмашкам. "Они что и в оружейке пьют?" — про себя возмутился.
— Зачем? — спросила Эльза. — И куда это мы влипли? Борисов, отвечай, а то этот Борн… Партизаны… буквы, буквы, буквы — матюки. Вот! Николаич одобрительно крякнул. Глаза у Лиэль Александровны Самойловой, инженера — дочка Эльзы! — и Зоси Витальевны Лескиной, оператора склада, стали ещё больше от удивления. Их ФИО на бейджиках прочитал.
— Мама! — разлепила губки доча.
— Что, мама? Эти, мужики… и опьять матом нас…
— Эльза, не мельтеши, выпей коньячка, пока Борн угощает, — густо посоветовал Николаич. Самойлова-старшая послушалась и откушала стаканчик. "А не дружат ли они, случайно, организмами" — некорректно и про себя. Потом звякнули, стукаясь, стаканы троицы. Я не участвовал. После этого дела Борисов толкнул короткую речь, куда это мы попали во время обеда. Затем "ой", "ай", "ох", мат перемат, дискуссия, le chauffeur переорал всех. А Эльза на время потерялась, хотя пару фраз в начале ввернула. От спора уклонился, потому что в моей голове сказали: "Дави воспоминания старого хозяина!" И еле-еле дотумкал, что знания "о пистолетах в оружейке были-то Романа Борна!"
Пистолеты, всёж, мы поделили: взял себе ИЖ-71, снарядил два магазина и сунул ИЖ в кобуру "Эфа-3". Туда сунул и разрешение на служебное оружие, поданное мне Борисовым. Николаич забрал два других пистолета. Он ещё натянул на себя бронежилет "Казак — 9 Фи" оливкового цвета. Пистолеты и запасные магазины всунул в карман на груди БЖ. "Вот, теперь порядок", — подумал и, в коридоре, снял с себя куртку и джемпер.
Закрыли оружейку, потом служебный вход, заполошно пошептались на виду у плетня, посетили маленький домик и, как бы разведку продолжили. Толпою. Целью поездки решили избрать наши домашние адреса.
— На кой хрил мне эта станица, хочу домой! — капризно заявила Эльза перед посадкой в пятиместный пикап.
— Да кто ж спорит, сударыня. Сначала ко мне, потом к Борну, а потом и к вам, на хутор, сердешные, — обозначил план действий Николаевич. "Какой ещё хутор?" — изумился. Борисов завёл "ЗиР" и мы выехали со двора. Леди защебетали на заднем сиденье, окрестности-то изменились. Бульвар был застроен куренями, с камышово-черепично-жестяными крышами, да белёными известью. Дореволюционной стиль — с. Естественно ляльки вопили и махали руками. Доехали до РДК, притормозив, посмотрели вправо-влево. Нового из нашего времени ничего не увидели, пересекли асфальтированное шоссе, успел ещё рассмотреть здание казарменного типа напротив ДК, свежеокрашенное.
— Похоже, с ранья в станице был субботник, — поделился нейтрально-спокойный Николаич.
— Здесь или вообще? — заинтересовалась раскрасневшаяся Эльза.
