— Или как. Глядите, везде заборы и наличники покрашены, сорняки убраны, вон флаги царские вывесили, — Николаич вёл "ЗиР" и комментировал: — Или праздник будет, или начальство ждут. План работ выполнили, теперь, небось, у них сиеста. Казачков и, правда, видно не было. Плюс дети, собаки, коты…
Машина проехала длинный квартал. Дальше у нас должен был быть рынок, магазины, ДК "Орион", районная администрация и стадион. Но был только, сверкающий сусальным золотом куполов, ещё один собор, ну и домики казаков. Угловой дом, где жил Николаич, здесь отсутствовал.
— 0–1 в пользу казаков, — сказал Борисов. Пассажирки притихли. Бледный Борисов щёлкнул пальцами, и Эльза подала ему прихваченный коньяк, погладила по плечу, повздыхала. Николаич, поиграв желваками, бутылку подержал-подержал, да и засунул её в багажник. "Пацан за рулем-то, не употребляет!" — Ладно, проехали, поехали, Борн, к тебе, — возвестил "погорелец".
Проехали четыре безлюдных квартала и свернули на асфальт. "Солнечная улица?!" Видимо тоже бледанул, Эльза и меня стала гладить. "Может она экстрасенс, чутко-отзывчивый", — ещё подумал. — "И что мы тут имеем? Ага, вон спутниковая антенна, зелёный забор, а вон оно — дом! Ага, крыша над головой в городе, э, в станице у меня есть!" Борисов свернул в это время к похожему, по месту, образцу и фасону, моему подворью. Вытер испарину со лба. "1–1. Тайм — аут".
Атаман Сальского округа войсковой старшина Шатров, сорокалетний здоровяк, уроженец станицы Мигулинской, сидя за круглым обеденным столом, откушав чаю, жаловался своей жене:
— Сколько я сегодня с утра, Катенька, нервов потратил и не передать! Вроде всё сделали, а чего-то не хватаеть. И не пойму чего. Чому это, а?
— Ты всё в заботах, всё в заботах, мой атаман. Шер ами, нервы надо беречь, и отдохновение тебе нужно, сокол мой ненаглядный, — сострадала супругу его верная жена. Сидя рядом за столом и отложив вязание, она гладила его ладонь. Ласка атаману нравилась.
— Катенька, уже неделю бьюсь, а кажется, что ничего к смотру и не готово. А отдыхать я даже и не знаю когда буду, — настроение атамана не улучшалось. — Вот и с утра сердце ворохнулось нехорошо так. Жена всплеснула руками.
— Божеж, ты мой, может доктора, Яков Степаныча, позвать? — напугалась Катенька.
— Да нет, Катя, сердце у меня не болит, просто предчувствие было нехорошее, — пошёл на попятную, атаман. — Может всё и наладится, бог даст. Широко перекрестился.
Жена, хорошо знавшая мужа, для виду угомонилась, но в душу забрались сомнения. "Может его кто сглазил? Ведь молодой он ещё для этого поста, всего полгода как назначили". Взялась за вязание, привычная работа успокаивала, и Катя наперёд знала, что она сумеет помочь мужу. "К вечеру придумаю. А ночью ещё добавлю. Уже можно…" Месяц назад ей исполнилось тридцать и она, потомственная казачка была чудо как хороша. Атаман сидел и любовался, раскрасневшееся от каких-то своих мыслей, Катенькой. Отдыхал душою атаман. И чего греха таить, тоже настраивался на ночь. Спать на диване одному ему надоело.
За столом ещё сидели: Варя, десятилетняя дочка атамана, спокойная девочка и главная помощница жены и шестилетний, перемазанный зелёнкой, пострелёнок Ромка, любимчик всей семьи. Хозяйка квартиры, Матрёна Меркуловна, уехала в гости в Тихорецкую. Ромка, непривычно тихий, поглядывая то на мать, то на отца и думал, как сказать, что он сломал велосипед. Не сам, друзья помогли. "Вот те крест, вздую этого задаваку — Гришку!" — божился он про себя.
Шатров-старший, отвлёкшись от рассматривания жены, посмотрел на сына. Учудил сегодня Ромка. Встречая отца, приехавшего на обед, умудрился упасть с брички и рассадил себе подбородок. Ору было много, особенно когда мазали зелёнкой ранку. "А что это он сидит такой тихий? Опять что-то натворил?" — подумал Шатров и хотел уже Ромку спросить об успехах на ниве всяческих проказ.
Но не успел. По глазам ударила темнота, курень тряхнуло, потом зрение восстановилось. Ромка испугавшись, заревел. Атаман протерев, разом взмокшее — в восьмой раз — лицо оглядел своих домочадцев. Напуганы были все.
— Так, а ну тихо! — не к месту скомандовал.
Но строгий голос помог, бледность у домочадцев стала проходить. Выпили святой воды — от испуга — принесённой Катенькой, Ромка опять затих. Тихо спросил жену, что той привиделось. Катя так же тихо ответила, что "какая- то темнота нашла, и дом тряхнуло, может это, землетрясение?" Закрестилась.
— Может быть. Главное, дети успокоились, — проговорил атаман и достал часы. — Через четверть годыны надось ехать на службу. Жена стала убирать со стола. Варя пошла, поливать комнатные цветы в залу.
— Ой, папенька, маменька, идите сюда! — через минуту оттуда донеслось. Голос у Вари был удивлённый. "Хм, шо она там нашла? Опять Ромкины проделки". Шатров прошёл в залу, жена — за ним.
— Что ты тут нашла, дочка?
— Вон там! Смотрите! — Варя показывала в окно. Атаман шагнул к окну, посмотрел и обмер. Рядом ойкнула Катенька.
