- А вы откуда взялись? Прохор, ты ж должён в Вёшках обретаться...
- Да, а меня вот сюда занесло, с Митрием. И не спрашивай как, - еле выдавил из себя Прохор. Подъесаул, недоумевая на Прохора, вышел из землянки в три наката, глядя под ноги. Окоп как метлой подмели. "Н-да. Чисто стало. И когда успели?".
- Ты, Григорий Пантелеев, по сторонам-то глянь! Та, хоть влево,- уже смелее предложил ординарец. Мелехов посмотрел налево. Траншея змеилась и терялась в тумане. Прошёл до указанной Прохором амбразуры, посмотрел прямо, и обмер. Увидел шлюзовой канал саженей сорока; по нему шлёпает паровой катер, да под царским российским флагом, и тянет за собой две баржи, доверху заполненные рудой. "Канал, царский флаг, руда? Откеля это"? - вопросил у себя. А на противоположном берегу степь с разнотравьем до горизонта, с небольшими рощицами. "И Дикое поле".
- А где красные? - над плечом Мелехова повис сотник. Спросил и охнул. - Хока красных... заела, - после паузы произнёс. Его глаза недоуменно разглядывали то катер с баржами, то пустой берег.
- Господа офицеры, а теперя гляньте одесную, - фраза Коршунова прозвучала вежливо, но с большой иронией. Посмотрели.
- Ох! - и Мелехов прилип к биноклю, поданному Прохором. Справа, в саженях трёхстах, обретался однопролётный мост. Перед мостом, на их стороне, комдив рассмотрел двухэтажное кирпичное здание с вывеской: "Северо-восточная таможня Донского края". Рядом, аккуратно, стояли казарма, конюшня, "Караван-сарай" и хозпостройки. Солнце освещало все это великолепие... отменно. А тут ещё, под боком, Митрий Коршунов изрек:
- Опаньки, челы кары за мытню ныкают, а на шифере движуха пошла. Прикинь, командир, они волыны инсталлируют. Вау, сам-три! Ты смотри-и-и... и не по фен-Шую. А чё он в "Цейс" вылупился? Прохор с сотником хмыкнули непониманием. В отличие от простых прочих, Мелехов понял, что сказал бывший дружок. Ибо перед мостом автомобили и, правда, сдавали назад за здание таможни, а на крыше сновала обслуга к трём станковым пулемётам. И какой-то офицер в полевой русской форме с защитными погонами, с крыши, рассматривал их позицию в бинокль. "Гляделки" продолжались недолго. Офицер скомандовал, и появился шест с привязанным к его концу, белым куском ткани. Шестом помахали, офицер помахал тоже. "Типа, не стреляйте. Свои мы". И набежали гомонящие казаки сотни, с вопросами. Сотник приказал им заткнуться и посмотрел выжидательно на Мелехова. "Надо итти".
- Пойду на переговоры. Вроде там наши, - нервы подъесаула поднапряглись.
- Зачем итти, могим ехать, я одвуконь сюда заявился, Григорий Пантелеевич, - Прохор указал на двух коней наверху землянки. Комдив разглядел только головы.
- Ты, что в первую попавшуюся землянку ткнулся? Прохор живо кивнул.
- Поехали. Сотник, остаёшься. Не дури, оружие казаки пущай уберут, там три пулемёта. Но и не зевайте... Ну, сам понимаешь...
- Добре, Григорий Пантелеевич, - сотник был предельно кислый. Казаки разбежались по землянкам. Прохор подвёл трёхаршинного шестилетка. - С богом.
Шагом с Прохором доехали до моста. Здание таможни бастионного типа увеличилось в объёме. "Н-да. Гастробайторы по найму ладили, или боженька давеча испёк"? - гадал комдив. Подъехали до упора к зданию и с коней сошли на непонятную землю. "Ну, покажись, честной народ" - приглашал Мелехов хозяев бастиона, разминая ноги. Им на встречу вышло четверо: молодой офицер с биноклем, двое в одинаковой чудной пятнистой форме мужчин, лет под сорок, и темнокожий мужик в зеленоватой рубашке с короткими рукавами. Более тёмные прямые брюки и коричневые туфли дополняли облик выходца из Африки. Молодой офицер козырнул:
- Майор Гаранжа, офицер по особым поручениям Генерального штаба Донского края.
- Подъесаул Мелехов, командир Первой повстанческой дивизии. Старший урядник Зыков.
- Ого, целый комдив! Рад знакомству. Пожали руки.
- А это майор Тарапунька, начальник таможни, - Гаранжа кивнул на африканца.
- Рад знакомству. Григорий Пантелеевич? У Мелехова и Прохора и рты открылись.
- Даа. Тарапунька улыбнулся всеми тридцатью двумя зубами и промолчал.
- А это наши чехословацкие союзники, - продолжил Гаранжа, - подплуковник Ян Свобода и капитан Петер Новак. Чехословаки козырнули. - Они из Новой Праги, из 1928-го года сюда пожаловали.
- Не поняли? - удивились казаки. "И их, боженька, давеча испёк"? - влез дуплет догадки комдиву.
- Я думаю, господин комдив, вам бы надо обратиться к есаулу Ястребову, он тут недалеко, в станице Каменской, казачью бригаду будет разворачивать.
- Не понял. Какая Каменская? Что за сказки сказываете? Мы ж под Вёшками пребывали.
- Вот карта, сами посмотрите. От карты у Мелехова разболелась голова.
- Разыгрываете?
- Нет, у нас такие точно карты, - вмешался Ян Свобода. - Господин майор правду говорит. Давайте пройдём к машинам, - предложил. Отправились за таможню, смотреть карты чехословацких офицеров. Посмотрели.
- Н-да. Мелехову в голову ничего не являлось. Зыков истуканом застыл рядом. Таможенный начальник в это время достал какую-то коробочку и навёл её на Мелехова:
