- Слушай, Ястребов, а давай и Мелехова сделаем полковником?
- Я - за. Пошли звонить в Ростов начальству.
- Зачем ходить, я по мобильному позвоню Зворыкину. Позвонил, получил втык от Зворыкина за то, что сбежал из Ростова. - Да ладно вам господин генерал, я тут под Каменской нашёл полторы тысячи казаков, с боевым опытом. Они с 1919-го, некоторые воюют уже пять лет. И командир у них боевой, полный георгиевский кавалер. Да, да, надо дать, да. Есть, до свидания.
- Ну, ты наглец, Борн. Он нашёл. Я нашёл! - Ястребов обиделся.
- А надо было наливать больше.
- Алкаш.
- Мне ещё пятьдесят грамм положено, я ж воюю.
- Ты?
- Я. Вот только, что с целым генералом воевал. Ляльки захихикали.
- Злыдень ты, Борн.
- Григорий Пантелеевич, поздравляю, ты теперь полковник, командир бригады. Возьмёшь бригаду? - обратился к Мелехову. Тот ажно зачесался.
- Враз охомутали. Горше не будя? А Прохор?
- Ато как уславливайся, Григорий Пантелеевич, - дипломатично отвертелся ординарец.
- На за ради за чин. Хм, то-то Пётр удивится. " Спасибо за чин?" - догадывался.
- Согласие есть, пошли форму получать и довольствие. Борн, плати за обед.
- Йес, херр полковник.
- На за ради за снедь. Вкусно. Мужчины встали из-за стола. Ляльки защебетали о своём девичьем за десертом, а мы прошли в правление.
Через час, Мелехов был одет в камуфляж, на погончике на его груди угнездились три звезды полковника, Прохора тоже переодели, а Васечкин возжаждал быть пулемётчиком на ЗИЛе-броневике. Его тоже переодели. Позвонила с дома Эльза с чудным сообщением: Борн, эти жандармы забрали "ЗиР", твой мотоцикл, книги твоей жены и все труды классиков марксизма-ленинизма. И они дали вексель на 30-ть тысяч рублей. А Ванечку пытали, откуда у него нелегальная литература. И Максима чуть в армию не забрали. Это уже она тихо-тихо сказала.
- Ладно, разберёмся, Эльза Густавовна, привет всем.
- Слышь, военный советник, а, что это у тебя за пистолет? - приблизился Мелехов.
- Пойдём. Провёл его в тупичок за правлением. На глухой стенке нарисовал найденным мелом круг, типа мишени, вытащил Глок и протянул его новоявленному полковнику.
- Стреляй, тут пятнадцать, э, саженей будет. Мелехов покрутил пистолет в руках. - Предохранители ищешь? Они в нём автоматические. Просто дави на курок до конца. Мелехов так и сделал. Прицелился в круг. Бах, бах. Переложил Глок в левую руку и дострелял магазин до конца.
- Это, что в ём семнадцать патронов?
- Угу. Полковник посмотрел на Глок стоящий на затворной задержке.
- Хм, занятный пистоль. А это затворная задержка? Я кивнул, молча, взял Глок и вогнал в него запасной магазин. Глок воткнул в кобуру.
- Хороша твоя шарманка, - позавидовал Мелехов. Прибежали казаки караульного взвода. Посмотрели на нас, и молча, ушли. Мы пошли за ними, нашли Ястребова. Тот командовал, с усладой поглаживая свои звёзды на погончике.
- Борн, ты чем заниматься будешь?
- Под ногами путаться буду. Поеду, посмотрю таможню.
- Бывай, подкинешь Мелехова?
- Угу. Посадил в машину Мелехова и Прохора и "алга". В здании таможни, которая оказалась копией моей, попил вкуснейший кофе, заваренный Тарапунькой, посидел, поболтал о таможенных делах. Тарапунька жаловался, что нет переводчика с баского, я ему посоветовал Харламова-младшего. А Мелехова его казаки встретили, как Моисея евреи. "Полубог" местного масштаба. Покой на таможне длился недолго. Пожаловали значительные чины - Зворыкин и туча свежеиспечённых полковников, командиров ещё не снаряжённых полков и бригад. Меня и Тарапуньку сдвинули, и стал я путаться под ногами уже ростовского начальства. Узнал "исторический" факт. Сранья генералы Свиты хотели меня родимого съесть, но Зворыкин "съел" их. От павлинов только перья полетели, их всех председатель выгнал в шею. Оставил двух: Свечина и генерал-майора Зогина Эдуарда Николаевича. Зогин был "бывшим генерал-майором ГРУ, из августа 2013-го", и прославился мирным решением "рабочего вопроса". По его совету Дума Ростова пополнилась двумя новыми депутатами-рабочими, с зогиновской характеристикой: "они реально адекватные пацанчики". Генералу было 49-м лет, рост под два метра с комплекцией борца-супертяжа. Эдуард имел карие миндалевидные глаза и скуластое лицо. Зворыкин с ним обошёл строй казаков Мелехова, уважительно посмотрели на его кресты, и председатель "толкнул" речь а ля Сталин в 41-м. Казаки проорали "любо", и их стали переодевать в камуфляж. После кофе Тарапуньки я совсем ожил, и стал везде совать свой нос, т. е. видеокамеру.
