– Мать, ты посмотри кого мы вырастили. Она уже с мужиками в сене валяется, как последняя шалава, а делает вид, будто не понимает ничего. Прикидывается бедной овечкой, – громыхал на всю квартиру отец. – Чтобы и духу этой прости господи, этой Нинки около тебя больше не было. Я тебе запрещаю с ней знаться! Ты поняла? И чтобы вечерами дома сидела.– закончил допрос тот.
Так, что после тирании отца Кит был просто – ангелом. Одевалась она невзрачно, выглядела «серой мышкой». Хотя недостатка в деньгах семья никогда не испытывала. Сказывалась привитая с детства умеренность.
А вкус привить было некому. Всё свободное время посвящала маленькой дочери. Правда, Кит иногда напоминал, что она замужняя женщина и форсить нарядами здесь нечего, как некоторые с дурной репутацией и приводил примеры. Так, что Мира тоже была в курсе того, что слышал её муж о неверных жёнах.
Друзей у них не было, праздники отмечались в семье. Жена ни в чём не ограничивала его, да и не смогла бы. Кит был свободолюбив. Однако поводов для волнения не давал. Хотя в узком кругу и любил прихвастнуть своими любовными похождениями, чтобы не прослыть «тюфяком», но, на деле, никаких таких подвигов у него никогда не было.
А очень хотелось: ранняя женитьба лишила его такой сладкой, на первый взгляд, холостяцкой жизни и всех прелестей, которые она сулит. Человеку вообще свойственно желать того, чего невозможно получить, поэтому он и рвётся наверстать упущенное, хотя бы в своём воображении и упиваясь грязными сплетнями.
Обожал мусолить сальности – кто с кем, где, когда… И, вообще, всех женщин считал потенциальными шлюхами. Его любимая фраза: «не дающих женщин нет, есть плохо просящий мужчина». Что и отражалось на его отношении к жене.
Весёлый, но без чувства юмора, разбитной, но сосредоточенный, немного хамоватый в компании равных и пай -мальчик с начальством, но очень аккуратно пытался быть на короткой ноге. Слегка высокомерен с равными и холодно-сух и презрительно-надменен с людьми от которых он никак не зависел и которые обращались к нему с различными просьбами.
В коллективе охотников никто не сближался с ним. Как человека его немного недолюбливали. Говорили о нём, что тот готов к начальству без мыла в одно место залезть. Да и он никого не подпускал близко. Уважали его лишь за неуёмную страсть к охоте.
