Окунь попадается крупный – до полутора килограммов. Но помногу не ловится. Поймал два-три и можешь собираться домой. Мелочь ходит стаями, можно много наловить, а крупный – одиночка. И клюёт, как правило – ранним утром или на закате. Мороз в это время начинает крепчать – лунку не успеваешь чистить.
Пора сматывать удочку. Ещё пятнадцать – максимум – двадцать минут и… Алый, слегка матовый, будто покрытыйинеем огромный диск заходящего солнца упадёт за кусты прибрежного тальника и очень быстро начнёт темнеть.
Через несколько минут стемнеет совсем, но Лекс всё тянет со сборами – а вдруг, как раз сейчас случится долгожданная поклёвка и «горбач» навалится своей тяжестью, забьётся, мощными рывками натягивая леску.
Опустив мормышку на дно, и выждав несколько секунд, Лекс, покачивая, слегка приподнял приманку, сделал паузу и в это время, кивок на удилище, сделанный из щетины кабана, переломился пополам, концом глядя в лунку.
Резкая, но очень аккуратная подсечка и леса зазвенела натянутой струной. «Есть», – молнией сверкнуло в сознании. Взмахом руки, скинув шубницы, нежно, как весенний цветок, держа леску, рыбак стал аккуратно перебирать её пальцами, не замечая мороза. Вода в лунке стала выплёскиваться на лёд, будто её выдавливали поршнем. Вскоре появилась острая окунёвая морда.
Лекс сразу понял – рыба не пролезет в обмёрзшую лунку. Левой рукой держа натянутую леску, правой со всей силы вцепился в рыбью голову и с натугой, обдирая пальцы об острые жабры хищника, выдрал рыбу на лёд.
По, уже было начавшему замерзать, телу, прошла горячая волна. На лбу выступила испарина. Руки слегка дрожали. Отцепив рыбу, Лекс быстро бросил мормышку опять в лунку, в надежде, что красавец-окунь был не один. Азарт мешает трезво мыслить.
А тем временем опустилась ночь. На горизонте показалась, пробиваясь сквозь дымку оставленную заходящим солнцем и, цепляясь за ветки деревьев, огромная красная, как фонарь, луна. Рядом, в её, ещё не ярком, свете, отсвечивая золотым боком, лежала крупная рыба, за которой он уже давно охотился, но как – то всё не везло. И вот, наконец – такая удача. Он любовался трофеем и очень был горд, тем, что смог поймать такую замечательную рыбу.
Радость светилась на его лице. Он огляделся и только сейчас заметил, что вокруг не было ни души. Лишь продрогший и заиндевелый, на двадцатиградусном морозе, его верный «конь», поблёскивая зелёным перламутром в свете луны, дожидался своего хозяина.
