— Телеруляция невозможна, — напомнил Хлёс. — Возможно то, что с вами произошло, может быть какой-то особенной, специфической реакцией на попытку сканирования. Дабы продемонстрировать вам чистоту наших намерений отказываюсь от вашего любезного предложения совершить поездку на Землю.
Тут нижняя челюсть Андерса отвисла: разве не этого добивался Хлёс? Он же из шкуры вон лез, чтобы попасть на Землю и вот теперь отказывается с такой легкостью, будто это его абсолютно не интересует.
— Отказываетесь?
— Да, ведь вам это было неприятно. А Мелия стремиться доставлять наслаждение.
— Черт побери, это красивый жест с вашей стороны, — полковник Андерс даже не подозревал, что в этот момент Хлёс во всю манипулировал его центром эмоций. Этот землянин думал, что он смог бы заметить вторжение Хлёса в свой мозг. Глупец! Инспектор сделал это специально, дабы воздействовать на землянина более тонко. Теперь, влияя на эмоциональную сферу, он привел Андерса в состоянии едва ли не блаженства.
Надо сказать, что Хлёс был уже довольно близок к своей цели, когда случилось то, чего мелианский инспектор подозревать не мог: Юди разрядила свой бластер в затылок полковнику Андерсу.
Только высочайшее хладнокровие и великолепная выдержка, более точно называемая ступором, позволила Карригулу, высившемуся рядом с Хлёсом, не схватиться за оружие.
Полковник рухнул на стол.
Эмоции Хлёса никто прочитать не мог: инспектор был в шоке. Ведь его мозг был в непосредственном контакте с мозгом только что убитого человека. И это был удар и по его мозгу тоже! Хлёс был близок к коме, ему казалось, что это по его извилинам прошлись чем-то вроде бульдозера, сровняв их с остальной поверхностью мозга.
— Итак, мистер Карригул, полагаю, вы теперь возглавляете мелианскую миссию? — Юди спрятала бластер в кобуру на бедре.
Рилл тупо уставился на Хлёса: тот не шелохнулся, он казался не менее мертвым, чем полковник Андерс.
— Шеф?
Вновь в ответ ни слова.
Рилл принялся тормошить Хлёса, затем, внезапно, осознав бесполезность своих попыток, оставил его в покое. И расстегнул верхнюю пуговицу своего парадного дипломатического мундира.
— Полагаю, что я могу ответить на ваш вопрос утвердительно. Но какого черта вы застрелили собственного начальника?
Юди спихнула безжизненное тело полковника на пол и уселась в его кресло:
— Элли, будь добра, объясни офицеру Карригулу нашу позицию.
Холодная улыбка заиграла на устах второй землянки:
— Мы давно уже следили за действиями полковника Андерса и вашего шефа — инспектора Хлёса, и у нас создалось впечатление, что они оба ведут какую-то игру, в которую посвящены только они вдвоем. Один без повода и по поводу связывается с Землей, другой — с Мелией. Все это напоминало интенсивный обмен информацией, которая могла бы привести к заключению договора между Мелией и ЗФЗ. Поэтому мы дождались необходимого момента и устранили их обоих или, по крайней мере, представителя ЗФЗ.
— Минуту, — прервал её Карригул. — Вы хотели сорвать переговорный процесс? Но почему?
— Извините, офицер Карригул, но этот вопрос явно лишний с вашей стороны. А теперь, как вы относитесь к предложению покойного полковника Андерса немедленно покинуть эту планету и вообще сектор ЗФЗ?
— Покинуть? Улететь? Что вы хотите этим сказать?
— Не улететь, офицер Карригул, а покинуть. Я выразилась достаточно точно, — произнесла Элли.
И Карригул увидел, что ему в лоб с нескрываемым равнодушием смотрит дуло бластера…
…Жак в компании Фюро стоял на летном поле главного космопорта Актерии.
— Фюро, ты в курсе, что это за корабль?
— Где?
— Вон там — в дальнем конце поля. Такой весь желтый, как лимон.
— Это личный корабль принцессы Лиры.
— Её высочества?
— Её высочества, — подтвердил Фюро. — А почему ты спрашиваешь?
— Потому что в течение всего сегодняшнего дня его загружали с такой поспешностью, будто кто-то собирался удрать на нем от погони.
— В самом деле?
— Можешь мне поверить, — ответил Жак. Он не мог сказать, что консультация Фюро его удовлетворила. Скорее наоборот, породила новый вопрос: куда намерена лететь принцесса?
— Я вижу, друг Жак, соланийская принцесса не выходит у тебя из головы.
— Она у меня в печенках сидит, как говорят у нас на Земле, — ответил плутонит.
— Понимаю.
Жак покосился на кунукугура: неужели эта пирамидальная туша способна понять потребности и желания гуманоида?
— Любовь — скверная штука, — изрек Фюро. — Это величайшая слабость гуманоидов.
Плутонит не стал расспрашивать друга о его философских воззрениях по этому вопросу, а неспешным шагом отправился к кораблю принцессы.
Оказалось, тот значительно больше и вместительней, чем представлялось издали.
— Сэр, дальше вам нельзя! — будто из-под земли перед Жаком вырос соланиец в военной форме.
— Почему? Я — посол Мелии.
— Но это не дает вам права приближаться к кораблю Её высочества.
— Хм, — Жак развернулся и двинулся обратно. Конечно, он мог удовлетворить свое любопытство, послав солдата в нокаут, но что толку? Основное, что можно было узнать, ему никто не скажет, кроме, разумеется, самой принцессы.
