— А зачем этот Стасий изобрел воду, если у вас есть могучие, и любой из вас может вообразить её одним махом и в любом количестве? Тоже из идейных соображений?
Эльмар снова засмеялся.
— Нет, он жил в те времена, когда свои могучие на нашей планете ещё не родились.
С трепетом вошла Рябинка в великолепное здание. Она увидела небольшой вестибюль. Две лестницы, сделанные из чего-то, сильно напоминавшего мрамор, вели на второй этаж. Всю стену напротив входа занимали карта Новой Земли, выполненная в технике флорентийской мозаики. Кусочки камня, а, может, смальты /было не понять/, искусно подобранные по цвету, были вырезаны таким образом, чтобы было видно без пояснений, где что находится. Приблизившись к карте, можно было увидеть не только общие очертания гор и отдельные хребты, но даже чуть ли не каждую отдельную гору. По крайней мере, так показалось Рябинке.
На одной из боковых стен по черному фону алыми буквами искрилась надпись:
«Земелец! Помни! Это не должно повториться!»
Под надписью белела пластинка. Четкий выпуклый шрифт читался с любого ракурса из любой точки вестибюля.
«Приказ Совета Безопасности
4 Прилета 264 года.
В целях урегулирования взаимоотношений между могучими и другими людьми и для обеспечения наибольшей безопасности планеты запрещается:
1. Спрашивать у человека, не могучий ли он.
2. Если могучий вынужден себя обнаружить, интересоваться его именем, фамилией, местожительством.
3. Информировать других, что этот человек — могучий.
4. Оставлять при себе ребенка, обнаружившего способность воображать».
Рябинка обернулась к Эльмару, и ей почудилось страдание в уголках его плотно сжатых губ.
— И здесь могучие, — вздохнула она.
— Наши до восстания жили в Стасигорде, — сказал художник угрюмо.
— Восстание… восстание могучих. Абсурдное сочетание! Восстание против могучих — ещё куда ни шло!
— Да нет, всё правильно. Были времена, когда от могучих требовали, чтобы они как-то отличались внешне, селились отдельно. А потом они восстали против этого: разъехались кто куда и смешались с другими людьми.
Теперь уже смеялась Рябинка.
— И это вы называете восстанием? — изумилась она. — Неужели вся ваша история состоит из подобных мелочей? Не видели вы настоящих восстаний! Послушать тебя, так Мартин тоже поднял бунт, когда уехал из Долинного!
— Кто говорил, что Мартин поднял бунт? Он просто выполнил закон. Если бы он не сделал этого, его жизнь превратилась бы в кошмар. Ведь исполнять роль живого бога у нас строжайше запрещено.
— Я в курсе. Но, по-моему, этот закон ужасно глуп! Когда можно одним махом накормить и одеть всё население, то… Чем плохо жить в почете и преклонении перед твоей силой? Ваше правительство просто узурпировало себе власть и не желает ею ни с кем делиться. У нас на Тьере это называется тоталитарный режим, — снисходительно объяснила она этому наивному представителю правящего класса, пытаясь раскрыть ему глаза на то, какой роскоши лишают его законы Катрены.
— Рад видеть Эльмара, — раздался сверху ворчливо-знакомый голос. Рябинка подняла голову и на одной из лестниц увидела голубоглазого старики с лысиной. Старик уже спускался к ним в вестибюль.
— Рад видеть профессора, — откликнулся Эльмар. — с нашей гостьей вы, по-видимому, знакомы.
— Знакомы, знакомы, — подтвердил Сергей Аганесович, потому что это был, конечно, он. — Рад видеть Рябинку. Зачем пожаловали?
— Нашу гостью очень заинтересовали упругие стенки, — уклончиво сказал Эльмар.
— Это правда? — переспросил профессор.
Рябинка вынуждена была утвердительно кивнуть, хотя не имела ни малейшего представления, о каких стенках идёт речь. Дальнейшее поведение Эльмара никак не способствовало укреплению мнения о нем, как о серьёзном человеке. Он затеял абсолютно пустопорожнюю болтовню, втянув Рябинку в роль сообщницы. И она долго не могла решить, кому он морочил голову — ей или профессору.
— А что, на Той Земле нет подобных сооружений? — сказал профессор.
— Есть, — возразил Эльмар, не дав Рябинке и рта раскрыть. — Но там такие барьеры не пропускают вообще ничего ни в ту, ни в другую сторону.
Брови профессора поползли вверх.
— Это интересно. А почему она уверена, что наши упругие стенки действуют иначе?
— Ни в чем я не уверена!
Досада Рябинки была неподдельной.
— Мы заспорили, по какому принципу работает пропускная система, — снова перехватил инициативу Эльмар. — Мартин говорит, что подаётся сигнал обусловленной частоты, я утверждаю, что имеет значение угол атаки или скорость полёта…
— А что думает наша гостья? — прищурился старый профессор.
