Итак, однажды вечером электронный мозг перевел содержание первой слюдяной пластинки. Разумеется, перевод нуждался в осмыслении, во многих местах он был лишен всякой логики, но все же это было первым проникновением в цивилизацию чужой планеты. Эта пластинка сообщила нам о людях, которые живут в большом населенном пункте. Им грозила опасность. Слова «страдание», «болезнь», «мука», «тоска» встречались здесь особенно часто, слово «смерть» — тоже. Затем следовало географическое описание нашего острова, говорилось о местном населении, о пустынной равнине, об одном мальчике…
— Это что-то вроде дневника, — сказал Полли.
— Верно, — согласился Ян, — но среди пластинок есть немало исписанных другой рукой.
— И о чем в них говорится? — спросил я.
— В них дается описание самых различных заболеваний, — сказал Ян. — Покойный, очевидно, был врачом.
— Или ипохондриком, — вставил Полли.
— Ты почти прав, Полли. Он, действительно, жил угнетаемый страхом, он боялся только одной болезни — кори. Из-за нее он и бежал сюда, на остров. Он искал здесь спасения, но нашел свою гибель.
— И обо всем этом он пишет на слюде? — не поверил Полли.
— Нет, разумеется. Некоторые вещи мне объяснил Кирилл. В стране, где жил этот пришелец, свирепствовала эпидемия, и он бежал сюда. С ним было еще несколько человек. Одни умерли, двое вернулись обратно.
— Значит, лодки уже нет, — разочарованно произнес Александр.
Полли махнул рукой.
— Хватит с твоими лодками. Только об этом и говоришь.
— Надо же нам как-то добраться до континента.
— Придумаем что-нибудь, Саша, не горюй, — сказал я.
На следующее утро Роберт разбудил меня.
— Доктор Нордстен, вы командир этого корабля или нет?
— В чем дело?
— Где Саша с Яном? — возмущенно продолжал Полли.
— Откуда я знаю.
Оба приятеля исчезли. Их не было ни на корабле, ни в окрестностях. С ними исчез и Кирилл.
— И это называется дисциплина! Каждый делает, что ему вздумается, — ворчал физик.
Напрасно мы ждали их возвращения. Спустя два часа Полли заявил:
— Не разрешите ли вы своему единственному верному члену экипажа позавтракать? Я не в состоянии ждать их до завтрашнего дня.
Мы пошли в столовую. Там на столе лежала записка: «Ушли к морю. Вернемся через неделю. Не волнуйтесь за нас. Александр.»
— Ага! — вспыхнул Полли. — Одни будут загорать на пляже, а другие сторожить эту груду лома. Недурно! Теперь ты видишь, что я был прав, когда говорил, что все славяне поначалу анархисты! — И он разразился целой речью о дисциплине и обязанностях экипажа.
— Давай не будем по крайней мере отрицать, что эта разведка необходима, и ее давно надо было уже предпринять, — сказал я.
Физик только махнул рукой и ушел в свою кабину.
Очевидно, он по-настоящему рассердился. За целых два дня не вымолвил ни слова, а потом раскричался:
— Если хочешь знать, я тоже хотел пойти к морю.
Я как раз собирался предложить такую вылазку. Откуда я мог знать, что они учинят такое безобразие! Чтоб они натерли себе мозоли на пятках!
— Роберт, ты ребенок, самый настоящий ребенок! — сказал я.
— Возможно, дорогой, возможно… Даже больше, я невинный младенец…
— Вместо того чтобы томиться и негодовать, займись каким-нибудь полезным делом! Тогда и время пролетит незаметно.
— Какой мудрый совет! — прорычал Полли и снова надолго умолк.
Наступил вечер восьмого дня с тех пор, как Александр с Яном ушли к морю. Мы уже начали тревожиться. Полли целый день что-то чертил на листках блокнота и был в мрачном настроении. Когда я спросил его, что он делает, он ответил, что составляет ребус для туземцев. И только я решил сцепиться с ним — просто так, чтобы рассеяться, — снаружи послышались голоса Яна и Александра.
— Я обижен на них, запомни это! И не желаю их видеть, — сказал Полли и направился в свою кабину, но проходя мимо люка, вдруг остановился.
— Кретины, чокнутые бродяги, блуждающие кванты… — восторженно ругался питомец Кембриджа.
Усталые, потные и довольные, Александр и Ян поднялись в звездолет. Следом за ними вошел Кирилл.
— Анри, ты сердишься? — спросил с виноватым видом Саша.
Я нахмурился.
— Об этом после. Сначала расскажите о вашем путешествии… Ян, что у тебя с ногой?
Ян усмехнулся.
— Пострадал.
— Это его «заяц» укусил.
— Жаль, что он совсем тебя не сожрал, — желчно пошутил Полли, — но, очевидно, ты не пришелся ему по вкусу.
— Очевидно, — согласился Ян. — Эта тварь обладает такими зубами, которым может позавидовать любой крокодил на Земле. Когда мы шли, я споткнулся, провалившись одной ногой в какую-то яму. Я почувствовал, что наступил на что-то живое, и в следующую секунду взвыл от боли. Признаться, здорово он меня тяпнул. Животное выскочило из ямы и побежало. Саша было погнался за ним, но…
— Но не посмел, — шутливо подхватил Александр. — «Заяц» остановился и так улыбнулся мне, оскалив пасть, что у меня поджилки затряслись.
— Погоди, не может быть, чтобы это был хищник, — сказал я.
— Грызун, судя по всем признакам, в том числе по следам, которые он оставил своими когтями на ногах Яна. Только очень крупный. В его норе мы нашли ту самую «картошку».
