На стенах висели обрывки выцветших обоев и рамка, где когда-то красовалась репродукция Матье. Ставни прикрывали окна без стекол. В углу трещал сверчок. Единственной мебелью был одноногий столик, который Хорманн хорошо помнил. Старик Делишер частенько присаживался за него и что-то быстро писал в блокноте.
— Он иногда занимался исследованиями, не так ли?
Хорманн едва не вздрогнул, но на лице Сейрона было любопытство — и только. Хорманн пожал плечами.
— Действительно. Время от времени.
— Я слыхал, что он занимал крупный пост еще при Малере…
Хорманн поднял столик и перенес его в гостиную.
— Да, — ответил он. — Он не терял связей со столицей. Но политика его не очень интересовала… А столик хорош. На него и Генрих VIII с удовольствием поставил бы бокал вина.
— Как, впрочем, и сир Жан де Бомон де Серв! — расхохотался Сейрон, направляясь в сторону кухни.
— Дедуля, — крикнул вслед ему Хорманн. — А сколько раз в день вы обычно едите?
— Не называйте меня дедулей! Я всегда был холостяком… Ем один раз. В полдень. В саду получаются неплохие пикники.
Небо побелело от жары. Прогудел и исчез в лопухах шмель. Хорманн уставился на цоколь статуи и вдруг ощутил нестерпимое желание приступить к делу.
Он заглянул в кухню:
— Пока вы готовите пир, я займусь лошадью.
— Не надейтесь на насос. Он давно не работает. Зачерпните воды из колодца. Насчет овса не знаю. Трактора его не едят…
Хорманн пересек двор и распахнул ворота амбара. Внутри ржавел трактор. Он был покрыт толстым слоем пыли, но выглядел вполне целым.
Странно, что он никому не приглянулся. Даже Сейрону. Впрочем, смыслил ли тот в технике?
Он вышел за лошадью, завел ее в темный угол позади трактора. Бросил взгляд в открытые ворота. Двор был пуст. Сейрон готовил завтрак — следовало управиться за несколько минут.
Хорманн вернулся к лошади. К седлу были приторочены два кожаных мешка. Он расстегнул их и извлек дюжину стекляшек и катушку с проводом. Положил все на землю и снял с лошади седло и уздечку. Потом отделил удила и поместил рядом со стеклянными вещицами и проволокой.
Движения его были быстры и точны — тренировки не прошли даром. Он не имел права на ошибку. Но в душе таился страх перед тем, что произойдет в случае неловкого движения.
Он укрепил четыре стекляшки на стене, а остальные соединил проводом, сверкающим словно золото, когда на него падал случайный луч солнца. Расслышав звон посуды, выглянул наружу и улыбнулся. Потом быстро укрепил странную сетку на стене. Взял удила. Что-то щелкнуло, предмет вывернулся наизнанку и занял место в центре рукотворной паутины.
Наконец Хорманн остановился. Лицо его истекало потом, а одежда липла к коже. Он уже отвык от жары и давно не жил в таком напряжении.
Он наклонился, зачерпнул горсть пыли и припудрил сооружение на стене, чтобы оно не бросалось в глаза с первого взгляда.
«Если Сейрон войдет, — усмехнулся он про себя, — на второй взгляд времени у него не останется…»
Теперь следовало отправить первое донесение. Он надеялся, что второе будет сигналом к возвращению.
Хорманн наклонился над бывшими удилами и закончил регулировку. Пот заливал глаза, к тому же приходилось сдерживать дыхание, чтобы лучше слышать. Ему не хотелось применять оружие против Сейрона, но спокойней было исключить любые неожиданности.
Он коснулся указательным пальцем кнопки, и странное сооружение налилось слабым сиянием. Провод и стекляшки засветились.
Хорманн медленно произнес позывные и коротко отчитался, упомянув о Сейроне лишь для очистки совести.
Когда он закончил говорить, ему показалось, что одежда его приросла к телу.
«Самое трудное позади, — мысль доставила ему удовольствие. — Остальное просто».
Он отыскал ведро и вышел под обжигающее солнце.
Ограждение колодца растрескалось, но вода была холодной. Хорманн даже узнал ее вкус.
Он напоил лошадь, вышел из амбара и не спеша направился к крыльцу. В дверях показался Сейрон.
— Еще мгновение и повар поставил бы вас к стенке. Рагу перестоит и станет невкусным!
Они уселись друг против друга, и Хорманн невесело улыбнулся — слишком узок был их импровизированный стол. Хлеб лежал на тряпке, расстеленной на полу. А на столе едва хватило места для графинчика с розовым вином и тарелок с дымящимся рагу.
— Сейрон, вы сибарит, вынужденный жить по обстоятельствам.
— Ни одно событие никогда не испортило мне аппетита. Надеюсь, вам тоже.
Хорманн засмеялся. Недоверие уходило куда-то вглубь, а вместе с ним и холодный страх неудачи. Он отпил вина, и вино оказалось превосходным. Все складывалось как нельзя лучше. Вскоре он завершит свою трудную миссию.
— Кстати, Сейрон, — сказал он, приступая к рагу. — Может, расскажете о себе?
Сейрон осушил стакан, удовлетворенно цокнул языком и откинулся назад. В его удивительно живых глазах вспыхивали огоньки, но лицо оставалось бесстрастным.
«Словно кора дерева, — подумал Хорманн. — Он напоминает старого демона… Может, он наделен колдовской властью?»
Где-то в глубине души прятался страх.
— Я никто, — сказал Сейрон. — Больше никто. Вернее… как вы меня назвали?
— Сибарит.
Сейрон поднял вверх указательный палец.
